Волошкевич Олег Юрьевич «Мифы и рифы современной медицины. В плену иллюзий и страхов»

ПРОЛОГ

Читателя, знакомого с моей первой книгой "Гомеопатия: системный подход к здоровью" и ожидающего продолжения начатого разговора, ждет разочарование. Эта книга не о гомеопатии. Эта книга о... Впрочем, хотите притчу?
Долго человек мыкал горе. Увидев это, сжалился над ним Господь и, явившись, сказал:
— Проси чего хочешь. Я выполню любое твое желание.
— Мне много не надо, Господи. Одной только малости прошу у тебя: адекватности.
Задумался Бог, потом молвил:
— Ты очень хитер, Двуногий. Очень. За этой, как ты говоришь, "малостью" стоит все: удача, здоровье, счастье... Легко сказать: адекватность! Иди, ищи. Как я могу дать тебе то, чего нет у меня самого?
Латинское слово "адекватность" происходит от наречия ad-eo, что в переводе на родной язык означает: до того, до такой степени, настолько.
Тонкая этимология этого слова вряд ли будет интересна широкой публике, но современное его значение стоит разобрать, потому что именно об адекватности будет эта книга.
Соответствие, точность, достаточность, компетентность, своевременность — так объясняют слово "адекватность" словари.
От себя добавил бы к этим определениям еще одно: знание. Знание. То самое, которое — сила. То самое, которое раздвигает горизонты. Это вольное допущение, если его трактовать достаточно широко, надеюсь, не покажется неуместным.
Как-то в больничном саду произошел разговор с пожилой дамой. Дело было весной, женщина подсела ко мне на скамейку с целым ворохом одуванчиков, с березовыми почками в отдельном мешочке и принялась разбирать цветы. В глаза бросался темно-желтый цвет ее кожи и говорил о своей хозяйке достаточно много: она — пациентка хирургического отделения, страдает механической желтухой, но это скорее банальные камни, а не онкология, не было характерной для онкологических больных худобы. И растения она собирала явно не затем, чтобы украсить тумбочку.
— Березовые почки Вам совершенно не нужны, это лекарство для больных из урологии. Одуванчик в Вашем положении — лекарство слабое и может усилить страдания. Поищите лучше побеги барбариса.
— Вы разбираетесь в травах?
— Не очень. Только в гомеопатии.
— А что это такое?
Сколько раз меня ставил в тупик этот вопрос: "А что это такое?"
Что такое гомеопатия? Отвечать дежурными фразами, что де это такая параллельная медицина, вторая половинка терапии, лечит природными веществами в микродозах — значит не ответить вообще. Человек страдает, ждет травматичной операции, уже отчаялся, не видит иных путей — и что ей сейчас все эти велеречивые разговоры о преимуществах одного метода перед другим? У нее другой вопрос в глазах:
— А ты в состоянии мне помочь?
Сломать устоявшиеся за годы ее жизни стереотипы я, может быть, и сломаю, отговорю от операции, а вот новые не создам. Новые стереотипы тоже годами складываются. Лучше — когда с молоком матери всасываются. И времени в данном случае на это категорически нет. Так имею ли я право?
— Устанете ходить по врачам, придете к гомеопату.
Мы еще долго говорили о жизни, о здоровье, о медицине, о травах...
К гомеопату она не пришла: не перенесла операции. Но случай этот остался в памяти, сидит и по сей день зудящей занозой как пример глупейшей несправедливости, случившейся с человеком. По чьей вине? Это уже праздный вопрос. Вообще неуместно ставить его в такой плоскости: кто виноват? Все бы нам виновных искать, да ответил бы кто еще на такой же больной вопрос: что делать?..
По жестокому счету — а жизнь нам других не выставляет — этот печальный финал в жизни моей собеседницы был заранее предопределен всей цепочкой ее собственной жизни, ее отношением к своему здоровью и внешнему миру, к знаниям и возможностям, которыми этот мир располагает, — словом, всем тем, что коротко и емко характеризуется как мировоззрение.
Мировоззрение ее было попросту неадекватным. Не поведение, нет — с этой стороны она была во всех отношениях милой, приятной женщиной. Но была в ней, сквозила эта извечная русская растерянность, потерянность маленького человека в большом мире, детская невысказанная надежда, что кто-нибудь большой и умный возьмет за руку и поведет ее по жизни к здоровью и счастью.
Комплекс Золушки, сказка про принца на белом коне...
Попросту — мир иллюзий и воистину неадекватного отношения к действительности!
Дзен-буддисты прямо утверждают, что каждый сам отвечает за свою судьбу с рождения.
Можно при некотором избытке сарказма чуть-чуть сместить акценты и обрушиться на медицину и медиков, проводивших операцию. Но при чем, спрашивается, здесь медицина и хирурги, которым довелось пережить смерть пациентки и которые наверняка сделали для нее все, что было в их силах? Медицина всегда была служанкой общественных интересов и господствующей идеологии. Угодно вам полагать, что бородавку следует удалить ножом в косметологической лечебнице, а понос немедленно подавить "Имодиумом", потому что через полчаса совещание — ваше право, медицина к вашим услугам. И не ищите потом виноватых. Лучше чем Авессалом Подводный на эту тему никто не высказывался: "Ругать медицину — занятие хотя и общепринятое, но совершенно бессмысленное. Какая у человечества карма, такие и врачи...". Что медицина, что педагогика — никогда не имели решающего голоса в нашем менталитете, в обществе. В лучшем случае этот голос был совещательным. И пусть он пока таким остается, как ни странно это звучит на фоне патетического вступления. Тот идеологический разброд, что царит нынче в умах коллег, в академических медицинских науках, на большее пока не тянет. Адекватную позицию в жизни волей-неволей каждому приходится отыскивать самостоятельно. Процесс сложный, особенно для неофита, но не безнадежный и по-своему увлекательный и прекрасный. Это, может быть, как раз тот случай, когда процесс не менее важен, чем результат. Читать, думать, сравнивать, анализировать... и, конечно же, сомневаться. Сомнение — единственный более-менее надежный инструмент на пути познания. Сомнение движет идеи. И мир этот Бог зачал, однажды усомнившись...
Автору такое отношение к собственным истинам со стороны читателя в любом случае симпатичнее восторженного обожания либо бессмысленного постулирования с ярлыком "последняя инстанция".
Бытие все построено на парадоксах. Быть может для того, чтобы человек не полагал себя Богом, чтобы, сталкиваясь раз за разом с вещами, не вмещающимися в его узкую парадигму, он каждый раз пересматривал заново и саму парадигму, и свое отношение к ней. Богом себя мнит фанат, одержимый, и на мой циничный взгляд, чем меньше у такого типа серого вещества, тем отчетливее его позиция, тем категоричнее суждения. Именно одержимость, зацикленность характеризуют этот типаж, и любая идея, имевшая несчастье посетить пределы его черепной коробки, моментально обретает у него статус сверхценной.
Пока человек находится в свободном поиске, он открыт для всего нового. Как только он посчитает, что нашел искомое, этот путь оказывается для него закрыт: из вектора он становится единицей, из аморфного раствора выпадает в осадок, из мира вечной игры шагает в мир форм и остывших болванок.
Истина в последней инстанции всегда дурно пахнет.
Так что, читатель, посомневаемся на страницах этой книги вместе. Только всякое движение должно иметь цель и цели этой когда-нибудь достигнуть... Чтобы потом, засомневавшись, снова тронуться в путь. Иначе — бессмыслица и топтание на месте.
Эта книга написана врачом-гомеопатом, но не о гомеопатии и не о преимуществах одной отдельно взятой методики перед прочими. Есть иные подходы к здоровью, не укладывающиеся в рамки понятия "методика", и этот подход лучше всего обозначить другими словами: образ жизни, мировоззрение. Мировоззрение человека должно быть адекватным — иначе ему просто не выжить в нашем мире, потому что у слова "адекватность" есть еще одно значение: истинность.
Посвятить эту книгу я хотел бы всем пациентам: в роли пациента рано или поздно побываем мы все. И опять-таки, пациент пациенту — рознь. Есть люди, которые хотят быть здоровыми, а есть ? кому нравится ходить по врачам, дабы не потерять окончательно чувства собственной значимости и некоторого — сомнительного, впрочем — почтения со стороны ближайшего окружения. Последних, как это ни смешно, большинство, и им книгу я не адресую однозначно. Ни в чем убедить таких невозможно, а в том, что мир ни к черту не годится только потому, что недостаточно нежен с ними — они сами убедят кого угодно.
Если человек лезет под трамвай, не стоит ему мешать. Из горького опыта. Ребенка можно и нужно остановить: дети неадекватны в силу возраста — но не взрослого.
Недавно один полковник посмотрел на меня как на блаженненького, когда я сказал, что все болезни начинаются в голове. И лишний раз у меня возникло сомнение: не слишком ли я тороплюсь со своими "хорошо забытыми" лекциями? Сознание среднестатистического гражданина явно не готово к приему такой информации. По-хорошему, такого гражданина следует для начала родить заново и уж наверняка на первых порах его жизни дать в провожатые иных учителей. Или — опрофанить текст до уровня беседы о вреде пьянства. Чего я делать не стану принципиально, потому как очень надеюсь найти своего образованного и гуманного читателя.
Здоровье — это прежде всего знание. Как говорил Конфуций: "Можно заставить народ повиноваться, но нельзя заставить народ знать".
Предоставим каждого своей судьбе. В конце концов, единственно доброго, что мы можем сделать в этой жизни ? это дать ближнему возможность жить, как он живет. Имеющий уши...
МИФ ПЕРВЫЙ. МИКРОБЫ.
"Микроб — существо нежное, от грязи дохнет". Из студенческого фольклора.
Студенческий юмор на истину в последней инстанции не тянет. Но вот другое мнение, упорно и без тени юмора внушаемое нам всем:
— Мыло "Сэйфгард" — друг и защитник вашей семьи. Двух истин в одном решении, как известно, не бывает. И, поскольку вопрос живо (живее не придумаешь) касается нас всех, попытаемся еще раз непредвзято взглянуть на проблему.
С одной стороны, наши предки, не имея микроскопа, даже не предполагали, в каком мире, населенном кровожадными микробами, они живут. Жили себе и жили: детей рожали в поле; в бою, не стесняясь, заклеивали раны землицей, смоченной слюной; за трапезу садились, даже не задумываясь о грязи на руках...
Можно мне возразить, что жили предки недолго, средняя продолжительность жизни едва ли тридцать лет составляла. И мор подчистую другой раз селения выкашивал.
Согласен. Но вот еще картинка. Перед нами антипод нашего предка — Гомо Современный, типичный "белый воротничок", треть своей жизни проводящий в замкнутом служебном помещении с кондиционированным воздухом, другие две трети — в тесной городской квартирке; человек, с детства нашпигованный вакцинами от мыслимых и немыслимых болезней и не знающий, с какой стороны подойти к лопате; человек, вся дневная физическая нагрузка которого сводится к тому, чтобы рысью пробежаться на ковер к шефу, посуетить локтями в общественном транспорте да вынести из квартиры ведро с мусором; человек, не мыслящий себя без завтрака, обеда и ужина, со стойкой импотенцией и обозначившейся лысиной к 35 годам; человек, у которого дурно пахнет изо рта, если он не пожует "Орбит", и из подмышек, если он не примет утром душ...
Образно говоря, мы еще совсем недавно прыгали по деревьям и цеплялись хвостами за ветки. Если весь эволюционный путь человека развернуть в виде метра, то эпоха Человека Разумного, эпоха нашей цивилизации займет на этой линейке едва ли миллиметр. И за этот "миллиметр" радикально перестроиться мы никак не могли — разве что хвосты потеряли. Природа человека осталась прежней: активной, деятельной, рассчитанной на экстремальные нагрузки и плотный контакт со всеми силами планеты, биосферы и космоса. И здесь двух мнений быть не может: либо ты реализуешь заложенный в тебе потенциал в соответствии с его предназначением, либо он обернется против тебя.
Отношение Гомо современного к слову "микроб" только отрицательное. Вместе с тем видовое разнообразие микромира планеты превосходит видовое разнообразие мира растительного и животного. Можно предположить, что микромир — это гигантский оперативный блок памяти Биосферы, те невидимые глазу клавиши, что определяют лицо планеты, тот цемент, что скрепляет живой мир воедино. Пример тому — повальные эпидемии в определенные периоды солнечной активности, после которых неузнаваемо менялась экономическая и политическая география целых континентов.
Можно с долей уверенности констатировать, что жизнь на планете — это прежде всего ее микромир, что без микромира жизнь немыслима вообще.
Сотни видов "добрых" микроорганизмов выстилают поверхность наших слизистых, кожи, помогают нам жить, снабжая организм витаминами, микроэлементами. Мы так устроены. На этом гармоничном единстве макроорганизма с микробами держится наше здоровье, и по-другому в этом мире просто не бывает.
Это — так называемая сапрофитная флора в отличие от безусловно патогенной, способной при своем внедрении в организм вызвать болезнь. Каждый вид сапрофитных микроорганизмов выполняет в организме хозяина свою строго очерченную функцию и занимает строго отведенное ему место — свою экологическую нишу. Скажем, кишечной палочке нечего делать в половых путях либо на коже — ее место в кишечнике.
Наука экология сравнительно молода. Придумали ее биологи, в прикладном медицинском аспекте, насколько мне известно, ею еще никто не занимался, до практического врача, во всяком случае, понятие биоценоза, его жизненной важности для здоровья еще не дошло. Фигурирует некое расплывчатое понятие дисбактериоза в случае кишечных недомоганий. Связи и последствия дисбактериоза на других уровнях, в других системах не отслежены вообще.
Патогенной микрофлоре экологической ниши в организме не уготовано. Внедряется в организм и паразитирует такая флора, только если ей эту нишу освободили — в результате конкурентной борьбы с сапрофитами. И здесь проблема соседства с микромиром открывается нам в совершенно новом ракурсе.
Микробы живут вокруг нас, ежеминутно и ежесекундно человек контактирует с микромиром. С каждым вдохом мы получаем тысячи и миллионы как полезных, так и вредных микробов; взявшись за дверную ручку, мы целые колонии этих существ оставляем на своей коже, и так далее, и так далее. Стафилококк, микробактерии туберкулеза, дизентерийная палочка, столбнячная палочка... Имя им — легион, все не перечислишь.
И сразу возникает вопрос: почему кто-то заболевает после таких контактов, а кто-то до конца своих дней не подозревает о существовании микробов?
С детства нам впихивают в голову мысль, что руки следует мыть перед едой, ранку смазать йодом и почистить зубы на ночь. С детства нас пугают глистами, эпидемией гриппа и микробами ботулизма...
Страх — сильнейший мотивирующий фактор, и вполне понятно, что мы безоговорочно верим всем этим страшилкам.
Но вот парадокс: хозяйка-чистюля, у которой на кухне не то что таракана — пятнышка не встретишь! — не может избавиться от прыщей или сваливается в инфекционное отделение с тяжелейшим гепатитом (который, как известно, является болезнью грязных рук), а у ее детей без конца высевают гельминты...
Другой парадокс — уже из специальной литературы по гомеопатии: больной с сифилитической наследственностью без конца моет руки. Симптом ключевой и работает при диагностике безотказно, проверено.
Еще одна картинка: одного из своих пациентов как-то сразу после Нового года застаю дома с марлевой повязкой на лице:
— Жена гриппом заболела...
И хотелось бы прокомментировать ситуацию, да смех разбирает.
Мы все находимся на одной планете, дышим одним воздухом, топчем одни и те же тротуары — после такого "открытия" любому становится понятным, что всякий страх заразиться гриппом, лепрой или туберкулезом обоснован не более чем страх ребенка перед серым волком из сказки на ночь.
Есть такая вероятность, несомненно. Равно как и вероятность землетрясения, падения астероида или цунами. Нет и не может быть на Земле безопасных уголков, где человеку никогда ничего не грозило бы. Эпидемии, война микро и макромиров — стихийное бедствие из того же ряда.
Есть расхожее мнение: чего боишься, от того и помрешь... Впрочем, я забегаю вперед, поговорим об этом чуть позже. Сейчас — о распространенных заблуждениях и целых индустриях — фармацевтической и медицинской — эти заблуждения активно формирующих и поддерживающих. За примером далеко ходить не нужно: навязшая уже в зубах телереклама мыла "Сэйфгард", убивающего ВСЕХ микробов.
Что значит убить ВСЕХ микробов на своей коже? Ответ: это значит остаться абсолютно беззащитным на несколько часов перед агрессивными факторами биосферы — перед той же патогенной флорой.
Антибиотик не разбирает, где свой, а где чужой микроб — косит всех подряд. После "Сэйфгарда" у вас совершенно стерильная кожа — чем не экологическая ниша для любой дряни?
До стерилизации ваши собственные сапрофиты надежнее любого "Хло-ринола" и "Сэйфгарда" выполняли защитную, барьерную функцию перед лицом атак со стороны патогенных микробов: "Это наша территория, чужакам здесь делать нечего!"
Чистота нужна везде и во всем, стерильность — только в операционной. Если у кого есть знакомые из хирургов, пообщайтесь с ними на эту тему, узнаете много интересного для себя, в частности, чем заканчивается многолетнее мытье рук дезинфицирующими растворами.
Человеческий гений пока еще не дорос до безмикробной формы жизни. В условиях планеты Земля, где жизнь возможна только в гармоничном единстве микро и макромира, выбор у нас невелик: либо мы бережем это единство, либо противопоставляем себя ему и оказываемся перед ним безоружны.
Я не открыл Америки, подобные истины давно известны, тем более они известны специалистам: медикам и фармакологам, от которых эти новинки исходят.
Природа задумала человека великолепно, задумала, не противопоставляя его всем ЭНЕРГИЯМ (стихиям, динамическим полям, или факторам — назовите, как хотите) окружающего мира, а в глубоком (боюсь, что всей глубины мы еще близко не знаем) единстве с ними — КАК ГАРМОНИЧНУЮ СОСТАВЛЯЮЩУЮ этого мира, и никак иначе. Иначе — это мир болезней и вырождения. Давайте снимем, милостивые государи, розовые очки и попытаемся взглянуть на окружающий мир и свое место в нем непредвзято. Ложный (неадекватный, если хотите) тезис "человек — царь природы" заводит понемногу цивилизацию в тупик. Беспардонное отношение к живому и неживому миру планеты, к собственной природе, основанное на сомнительных посылках сомнительных авторитетов бьет уже эту цивилизацию наотмашь. Сегодня царь, завтра самый жалкий раб — две стороны одной медали, знаете ли...
Цивилизация, цивилизованность, культура, в конце концов — это, прежде всего, разумное и доброе соседство со всеми энергиями планеты и космоса, в том числе и энергиями патогенными. Глупость — противопоставлять свою персону (персоны) остальному миру. Мир все равно сильнее, и последнее слово останется за ним. Это не месть с его стороны (пусть это примитивное понятие целиком остается в сфере человеческих отношений), — это элементарная физика: действие равно противодействию. С какой силой моя глупость вторгается в мир, с такой силой он, мир, даст мне ответ в виде весомой оплеухи по здоровью. Благие намерения, не подкрепленные основательными знаниями о природе вещей, как известно, ведут в известное место.
Скажем, такая банальная гигиеническая процедура как мытье. Добро это или зло?
Против ежедневных купаний в природных водоемах в любое время года либо холодных обливаний под душем возразить нечего. Ежедневный горячий душ, ванна с мочалкой и мылом — уже противоестественны. Причина все та же: горячая вода вкупе с химикатами, содержащимися в куске любого мыла нарушают кислотно-щелочной баланс кожных покровов, а следовательно — и микробный баланс.
Мамы обычно с недоверием воспринимают информацию, что не стоит ежедневно подмывать девочек — два-три раза в неделю, и упаси Бог от соды, мыла или марганцовки! Приходится объяснять, что такое естественная флора, ее значение для здоровья (взрослых это, кстати, тоже касается), как излишнее рвение и постоянное вмешательство в дела организма этому здоровью вредят, и какую бомбу замедленного действия готовит ребенку на будущее такая родительская забота.
Природа уже позаботилась за нас о чистоте самых интимных уголков тела. И хорошо позаботилась. А отличное, как известно, враг хорошего.
Попахивает от ребенка, бели или еще какие мелкие проблемки — это повод задуматься вашему семейному врачу-гомеопату, но никак не повод для ежедневных подмываний насыщенным раствором антимикробных средств.
Неудивительно, когда у таких детей рано формируется восходящий пиелонефрит (тяжелое заболевание почек) или цистит. Банальная ситуация: ребенок попадает в условия, где и день, и два у него нет возможности подмыться — скажем, пошли с классом в поход — и проблема гарантирована: от легкого раздражения, мешающего ребенку ходить, до серьезного воспаления половых и мочевыводящих путей. С такими случаями любой врач сталкивается в своей практике регулярно.
Еще одно распространенное заблуждение, почему-то упорно поддерживаемое гинекологами: бели как следствие инфекции. Мойтесь марганцовкой, вводите свечи с антибиотиками...
Ну что тут возразишь коллегам, если нас так учили? А те, кто учил, истинного положения вещей и сами не знают, поскольку вместо причинно-следственной азбуки мы, знаете ли, физкультуру и историю КПСС изучали (сейчас замененную культурологией, что положения также не спасает: студент к 17-ти годам, ко времени поступления в ВУЗ должен быть культурным человеком либо не станет им уже никогда).
Возвращая порядку вещей нормальную позицию — с головы на ноги -заявляю от лица коллег-гомеопатов: инфекция здесь ни при чем. К любым выделениям, будь то бели, насморк, пот — ИНФЕКЦИЯ ПРИСОЕДИНЯЕТСЯ ВТОРИЧНО. Первичны нарушения обмена, первичен кризис выведения, когда организм уже не в состоянии избавиться от токсинов естественным путем и находит запасные пути выведения.
Не потому у вас насморк, что вы подцепили грипп, а гриппом вы заболели потому, что назрел кризис выведения.
Один из знакомых именно голоданием лечит все острые проблемы со здоровьем: от синдрома похмелья (не рекомендовал бы, кстати, снимать похмельный синдром таким образом) до простуды.
От здорового человека и пахнет приятно. Если рядом с вами кто-то морщит нос, не спешите бежать в душ или хвататься за флакон с дезодорантом — может статься, что как раз не вам, а ему нужен квалифицированный доктор: обостренное либо извращенное обоняние давно уже не редкость в нашем "лучшем" из миров, и это тоже своего рода звоночек о неблагополучии со здоровьем.
Если от вас воротит нос целый коллектив — да, теперь повод задуматься о здоровье вам. Подчеркиваю: задуматься и для начала подкорректировать питание, посоветоваться с гомеопатом, а не бежать в парфюмерную лавку.
Почему с гомеопатом? Потому что гомеопат — единственный специалист, умеющий корректировать нарушения обмена веществ. Впрочем, об этом мы говорили в первой книге, не станем повторяться.
Поскольку речь зашла о выделениях тела, давайте раскроем тему. Подавление естественных выделений есть не что иное, как блокирование аварийного клапана. Представьте себе, что ваше тело — подводная лодка, плавучесть которой (и живучесть) зависит от грамотного пользования системой многочисленных клапанов для перекачки воды и воздуха. Заблокируйте один из клапанов — и авария неизбежна.
Пример, может быть, не совсем удачный, здесь я пошел неверным путем Декарта, утверждавшего, что организм — это машина.
Человек — не машина. О том, что такое человек, не знает, подозреваю, сам Господь, его создавший. Но определенные закономерности в системе "человек-внешний мир" давно отслежены и известны. Одна из таких закономерностей четко заявляет о себе при реакциях подавления: неважно, подавили вы анальгином головную боль или нафтизином выделения из носа — патологическая реакция, симптомы проявят себя все равно, возможно в ином месте, в иное время, в иной форме, с иной силой, но проявят.
Гомеопаты, имеющие дело не с абстрактными нозологическими формулировками, а с живым человеком со всем комплексом его проблем разом, с такого рода трансформациями патологического процесса сталкиваются ежедневно: подавили насморк — вылезла мигрень, подавили квасцами избыточную потливость стоп — спровоцировали эпилепсию. Подавление белей — а это все тот же аварийный клапан — обязательно найдет себе место в половой сфере женщины, поскольку именно эта сфера у женщины наиболее уязвима. Сценарии трансформации будут у всех разными, по принципу: где тонко — там и рвется. Но однозначно вместо беды меньшей мы творим большую. Все тот же принцип шарика: вместо того, чтобы скинуть избыточное давление (читай — патогенную энергию) в системе, мы занимаемся, простите, ловлей блох, гоняем "грыжу" с места на место, а пациента от специалиста к специалисту, пока последнее направление ему не выпишет кладбищенский служащий.
Перечень подобных примеров можно продолжить до бесконечности. И какими глазами, позвольте спросить, смотрит врач, знакомый с таким порядком вещей, рекламу о новом дезодоранте, на целые сутки обеспечивающим сухие подмышки, и что думает о тех, кто такую рекламу запускает? Надеюсь, понятно выразил свою мысль?
Пристально всматриваясь в феномен человека, мы, медики, перестали как-то замечать, что острота зрения уже не та, что по периферии маячат контуры не менее интересные, что человек — это не только 75 килограммов белков, жиров, углеводов и воды; не только машина, состоящая из сердца, легких, кишечника и его содержимого... Человек — это нечто еще.
И вот это нечто постоянно остается у нас за кадром, выпадает из поля зрения современного врача.
Ничего в организме не происходит просто так. Всякое явление, всякий симптом в теле имеет глубочайшую подоплеку, непознанную нами закономерность.
Отвлечемся чуть в сторону от темы на подоплеки и закономерности гуманоидного порядка.
Все та же пациентка из пролога заболела желчнокаменнной болезнью не в одночасье и не вдруг. Этой финальной части ее состояния наверняка предшествовали симптомы холецистита, дискенезии желчевыводящих путей, наверняка и не раз ее беспокоила печень после обильных застолий, и наверняка после этого бывали у нее моменты, когда одна мысль о еде вызывала отвращение...
Звоночки. Весь вопрос в том, что мы не умеем или не желаем их слушать. Есть накатанная колея привитого с детства образа жизни, мир своих уютных привычек и представлений о том, что такое хорошо, что такое плохо — и так не хочется с этой колеи съезжать! Только звоночки звенят все громче...
Изначально человеку присущ инстинкт любознательности. Мы появляемся в этот мир из ниоткуда и, появившись, первым делом испытываем страх, боль и удивление. Кто мы? Зачем в этом мире? Где лево, а где право? Какую позицию занять?
Потом, по мере осознания себя и своего места в мире, задача усложняется: как бы кого не задеть локтем, как бы кого не обидеть? Как найти адекватный стиль поведения в общении с себе подобными?
Если правила арифметики мы с грехом пополам еще усваиваем, то алгебра дается далеко не всем. И тогда человек, Гомо сапиенс, становится патогенным, разрушительным фактором для таких же, как он: кого-то обидел, кому-то нахамил, кого-то ударил... — сам становится толчковым, пусковым моментом чьему-то страданию, чьей-то болезни и смерти.
Человек — существо в высшей степени ранимое и уязвимое; оголенный нерв — и только. Отыскать свою позицию в мире можно, гораздо сложнее найти эту позицию в человеческом сообществе. Что и говорить, многим ли из нас удается пройти жизненный путь, никого не задев?
Автор этой книги — все то же непонятное самому себе существо, влекомое по жизни неведомыми силами, терзаемое сомнениями, мыслями, воспоминаниями и чужой болью, вольным или невольным виновником которой он был.
Остается только просить прощения у всех, кого так или иначе обидел в жизни. А попутно — у читателя и коллег, кого заденет эта книга, ее тон и мысли. Менее всего мне хотелось бы кого-то задеть, и более всего — видеть любимую мною медицину великой и дееспособной наукой.
Но! Просить прощения — значит однозначно определиться с собственной позицией относительно обиженного и определить его позицию.... А всякая позиция в мире вечного движения есть ложь. И не разумнее ли будет научиться не обижаться? Сложно, но вполне доступно. Не обижаемся же мы на дым за то, что он ест глаза, — про сто меняем свою позицию у костра...
Еще один миф, вплотную соприкасающийся с темой микробов — вакцинация. Оговорюсь сразу, что однозначного решения проблема вакцинации на сегодняшний день не имеет. Успехи медицины в некоем будущем, возможно, и расставят в ней точки над i, автор берет на себя смелость лишь поправить акценты.
Итак, факт первый: достаточно серьезная статистическая выборка историй болезни людей, умерших в зрелом возрасте от онкологических заболеваний в США, дала неожиданные результаты: подавляющее большинство этих людей не болели детскими инфекциями.
Факт второй: после не менее серьезных исследований, проводившихся в частности в Индии, доказана полная неэффективность вакцины БЦЖ. В странах Европы, насколько мне известно, эта прививка несколько лет уже как не является обязательной.
Факт третий: неоднократно наблюдал, как полностью привитые дети болеют и корью, и коклюшем, и паротитом.
Однозначно перегибом можно назвать введение в повседневную практику все новых и новых видов вакцин: против гепатита, против краснухи... На все случаи жизни не застрахуешься и соломки не напасешься.
За двадцать с лишним лет активной практики я не видел ни одного случая столбняка, дважды — клещевой энцефалит, всего несколько случаев кори и краснухи и раз пять, не соврать бы, инфекционный гепатит. Зато с последствиями массовой вакцинации населения, как эта кампания обозначена казенным языком, сталкиваюсь ежедневно: от кретинизма у ребенка до непреходящих простуд, что свидетельствует о серьезной поломке иммунитета.
Уверен, что доскональное и многоаспектное исследование этой темы обнаружит шокирующие вещи: рост агрессии в обществе и ощутимая девальвация общечеловеческих ценностей увязываются с ней напрямую (по мнению автора).
С оспой мы уже начудили. Отцы науки обходят как-то стыдливым молчанием этот факт, но элементарное сопоставление событий говорит само за себя: к 80-му году прошлого столетия оспа как вид была ликвидирована на Земле. В это же примерно время невесть откуда появляется на планете десяток новых вирусных заболеваний: лихорадка Эбола, лихорадка Цуцу-Гамуши, лихорадка легионеров, СПИД...
Можно сколь угодно отрицать связи такого порядка, тем более что в истории цивилизации катастрофы такого рода, как истребление микровида, еще не было, но факты — вещь упрямая. Свято место пусто не бывает. Микромир по своему гармоничен и беспардонности не терпит: освободилось место — будьте готовы увидеть новых "постояльцев".
Оспа была тяжелой болезнью, из ряда особо опасных, и горя людям она принесла немало, но эту заразу мы вполне могли держать под контролем. Чего не скажешь о новоявленных инфекциях.
Вакцинация — введение в организм чужеродного белка — является сама по себе мощным стрессогенным фактором. После каждой прививки организм неделями и месяцами восстанавливает гомеостаз. Мы с этим не считаемся. Есть схема вакцинации. БЦЖ в первую неделю жизни, в 3 месяца начинается прививка вакциной АКДС и полиомиелита и проводится на первом году жизни с интервалом в 1,5 месяца трижды. Корь, паротит, ревакцинации. В школьные годы добавляются прививки от клещевого энцефалита, сейчас еще — и от гепатита, краснухи...
Только перечисление всех необходимых прививок способно спровоцировать головокружение. А что за хаос царит в организме ребенка от такой "заботы" взрослых?
Меня всегда "умиляли" инструкции Минздрава, где четко, по-военному были расписаны сроки и интервалы вакцинации. Попробуй не уложись — начальство так по твоей головушке пройдется, не рад будешь! За каждый медотвод от прививки изволь отчитаться.
Ну а если у ребенка последствие родовой травмы? Если даже невропатолог, не решаясь другой раз выставить конкретный диагноз, вписывает в карточку медотвод? А если после первой же прививки АКДС ребенок элементарно заболевает? А если у матери пропадает молоко и совпадают по времени моменты очередной прививки и перевода ребенка на искусственное вскармливание? Ответов на эти вопросы в инструкциях нет.
Любая вакцинация должна рассматриваться как серьезное оперативное вмешательство во внутренние дела организма, и, на мой взгляд, решать такие вопросы должен в каждом конкретном случае один-единственный специалист с квалификацией отнюдь не уровня санэпидстанции или фельдшерско-акушерского пункта — специалист, непосредственно занимающийся ребенком и несущий ВСЮ ПОЛНОТУ ОТВЕТСТВЕННОСТИ за его здоровье.
Рискуя спровоцировать у читателя зубную боль бесконечным повторением старых истин, заявляю еще раз: в этом мире все глубочайшим образом взаимосвязано, и нет места случайностям. Микроб, вирус, циркулируя в биосфере, выступает как инструмент — элементарно ищет "место для посадки", все ту же экологическую нишу, и никогда не атакует объекты, где ему этого места не уготовано.
Даже сапрофиты могут вести себя недружелюбно по отношению к хозяину. Сапрофиты — это свора собак: пока кормишь, верно служат, не покормил — разорвут.
"Посадочные площадки" готовим себе мы сами, здесь опять-таки винить некого: образ жизни, питания, строй мыслей (все болезни начинаются в голове!)... — более чем достаточно моментов, определяющих уязвимость или неуязвимость наших с вами систем. Угодно вам ненавидеть, злиться, топтаться по головам, заполошенно метаться по жизни со своей драгоценной персоной как курица с яйцом — будьте готовы получить от жизни адекватный ответ. Не в карах господних дело, уточним еще раз — в элементарных законах физики. Добро и зло, категории, казалось бы, исключительно нравственного и интеллектуального порядка, — это все те же извечные энергии-антиподы, структурированные, векторизованные и целенаправленные энергии, порожденные уже самим человеком. Если хотите, — все те же ИНЬ и ЯН, хотя с моей стороны это грубое упрощение. Параллели здесь принципиально непроводимы, потому что несовместимы плоскости понятий. Не аналоги, не синонимы, с некоторого угла зрения отслеживается лишь первоначальный иньско-янский принцип в раскладе векторов — принцип полярности. В знаковой системе наших понятий идентичность такого рода неправомочна и определению не подлежит. И все же — энергии! И — все те же извечные законы!
Здесь мы уже коснемся большой темы страхов как этиотропного, причинного фактора болезни.
Только коснемся. Завершать эту тему будем в других главах. И не обвиняйте автора в непоследовательности и эклектичности. Эклектична, прежде всего, сама жизнь, не знающая тем и глав, и только как следствие — эклектично авторское мышление.
Известен исторический факт, что Наполеон посещал чумные бараки и не заразился. В чем здесь дело: заговорен он был или боги действительно ему покровительствовали?
На мой взгляд, весь гений Наполеона (не только в этом эпизоде) сводим к отсутствию у него чувства страха, умению владеть глубинными эмоциями.
Этот вывод можно оспаривать, что-де страха не знают только идиоты. Не только. Страха не знают еще святые (таких не встречал, грешен), последователи восточных философий, фаталисты по разумению, а не по убеждению...
Но речь не о них — о том, как страх формирует болячки среднестатистическому гражданину. Мы все напуганы жизнью в той или иной мере. Кто-то набивает холодильник про запас, опасаясь голодных времен, кого— то фантом страха бедности заставляет грызть нелюбимую науку финансиста, кто-то боится выглядеть не так, кто-то — не то сказать.... И поверх частностей один страх на всех — страх смерти.
Глубинную мотивировку всех без исключения поступков человека на протяжении жизни определяют опять-таки два мотива-антипода: страх и любовь. Последний — значительно реже, и о нем вы подробнее прочтете у Фрейда. Мы говорим о страхе.
Страх многолик. Наши чувства проистекают от полной беспомощности перед быстротекущим Бытием. И в основе всех отрицательных эмоций, будь то: гнев, горе, сожаление, ревность, обида — лежит страх перед временем.
Вместе с движением вашего эго, вашего "Я" приходят в движение и глубинные страхи.
Вспомните Дерсу Узала из книги В. Арсеньева, его встречу с тигром на узкой тропинке в тайге:
— Твоя — хороший люди. Твоя ходи мимо...
Разошлись. Спокойно и без эмоций. А ведь могло быть по-другому: секундное замешательство, чувство испуга — и зверь атакует моментально. Испугался, значит, почувствовал себя жертвой. Почувствовал — значит автоматически поставил себя в позицию жертв! А эта позиция безотчетно узнаваема в нашем мире любым живым существом, и участь жертвы предрешена заранее.
В повседневной практике гомеопат пользуется толстенным справочником — реперториумом Кента, работой столь основательной, что аналогов ей в мире специальной литературы попросту нет. Когда врача подводят интуиция, искусство и знание предмета, он берет реперториум и ищет подобное механическим путем. В этой работе (впрочем, далеко не завершенной и несовершенной) все мыслимые страдания человечества разбиты по рубрикам-симптомам, и к каждой дан список гомеопатических препаратов, в патогенезах которых этот симптом был замечен.
В рубрике "Страх" таких препаратов около сотни, из них минералов — тех самых кирпичиков нашей мозаики, полноценный обмен которых обеспечивает телесное и ментальное благополучие, — свыше двадцати. Алюминий, сурьма, нитрат серебра, золото, мышьяк, барий, бор, кальций и его соли, соли калия, натрия, фосфор... — не стану опять-таки перечислять все.
Страх — это все та же патогенная энергия, своего пути канализирования в коре головного мозга у него нет. Вспомните, в первой книге мы говорили, что генетически обусловленных путей канализирования в нашей коре совсем немного. Это пути патогенных энергий: жара, ветра, сухости, холода, сырости, — и канализируется страх на путях патогенной энергии холода. Сужу об этом по тому, что у Кента в двух рубриках "страх" и "холод" фигурируют почти одни и те же препараты.
Значит, вывод прост, неканализированная, заблокированная в коре эмоция страха действует на организм так же как холод, и болезненные проявления у этих двух, казалось бы, совершенно разноплановых факторов, будут одинаковы. Одинаковость эта простирается куда дальше, чем мы могли бы себе представить — по сути дела то и другое есть цветочки из одного корешка, имя которому ИНЬ, и об этом мы еще будем говорить.
Вспоминаю совершенно фантастический случай из студенческих времен, коему сам был свидетелем. В отделение реанимации, где я проходил практику после третьего курса, по "Скорой" доставили мужчину в состоянии белой горячки. Почему в реанимацию? Потому что товарищ, упившись до положения риз, "вышел пописать" в окно девятого этажа и, естественно, хлопнулся об асфальт. На рентгенограмме — хотите верьте, хотите нет (в рентгенкабинет его на каталке возил я лично) — оскольчатый перелом правой лодыжки. И все! Все время, что мы с ним возились, пациент был буен, пел песни и нес такую несусветную чушь, что мы поспешили его спровадить по более точному адресу.
Буквально через два дня, в следующее дежурство, по закону парных случаев, привозят такого же бедолагу. Совершенно трезвый, примерный семьянин, мыл окно в квартире на втором этаже, упал на клумбу. На нем не было живого места и спустя два часа, не дождавшись операции, он умер.
Страх. Человека убивает страх. Первый не успел испугаться, второй испугался и умер. Силы человеческих мышц вполне достанет, чтобы сломать собственные кости при неадекватной реакции.
Впрочем, выводы эти весьма шаткие и без серьезного статистического анализа подобных трагедий никуда не годятся.
Стенгазеты в поликлиниках пестрят санпросветстрашилками: не курите — будет рак, бойтесь язвы желудка, бойтесь дизентерии... бойтесь, бойтесь, бойтесь! Для обывателя, все медицинское образование которого замкнуто кругозором журнала "Здоровье", не имеющего доступа к альтернативным источникам информации и смелости, чтобы делать собственные выводы, такого рода санпросветработа действует именно на уровне страшилок, закладывая в его подсознание бомбу замедленного действия. Того же ряда явление — так называемая болезнь третьего курса. Когда на третьем курсе у студента начинаются клинические дисциплины, он все, что изучает, проигрывает в собственном ошеломленном сознании и, бывает, искренне болеет.
Не помню, кому принадлежит эта мысль, дело было еще в семидесятых минувшего столетия, но мысль поистине светлая: если ребенка с рождения лишить информации о болезнях, он болеть не будет.
Мысль привлекательная, сколь и спорная. Антропософы, философы от гомеопатии, считают, что болезнь есть не что иное, как преодоление страхов. Ребенок боязлив, и в этом возрасте страх — явление вполне естественное, выполняющее для ребенка функцию охранительную, тормозную, воспитательную. Страх должен быть знаком человеку. Но по мере созревания человек должен свои страхи преодолевать. Преодоление — это и есть болезнь. Так, корь (по Гранжоржу) помогает ребенку преодолеть страхи оральной, первой стадии развития, заканчивающейся в год-полтора. Но в 12 месяцев мы делаем ребенку первую прививку от кори. Болезнь избавляет от страхов, прививка — заведомо нет. Страх остается с человеком на всю оставшуюся жизнь, неосознанный, вытесненный глубоко в сферу подсознательного, и, тем не менее, делающий незаметно свое черное дело от мотивации поступков до злокачественного перерождения тканей.
Страх способен убить, и перед человеком стоит выбор: либо ты его преодолеешь с помощью болезни или усилием зрелого сознания — либо всю жизнь будешь медленно от него умирать. Неважно, чего ты боишься: бедности, Бабы-Яги, холеры, господа Бога или астероида — страх есть страх, и свое дело он сделает.
Страх — понятие телесное, не ментальное. Если человек боится — боится каждая клеточка тела, а не какая-то специальная структура в коре его мозга. Один из моих пациентов прямо указывал точку, откуда начинал бояться — чуть выше пупка. И боль — сигнал в кору о неблагополучии соматических клеток — это не что иное, как концентрированный страх.
Страх, предполагаю, — явление неизвестных нам измерений и систем координат, потому что он всегда ноуменален и, как всякий ноумен, не только оформляет привычные для нас понятия и эффекты в феномен, но и, подобно вакууму, нише — назовите это как хотите — мощно затягивает этот феномен в сферу своего действия, отнимая энергию у системы. Страх — полномочный и чрезвычайный посол мира ноуменального в феноменальном. Посланник смерти, если хотите.
Наверно, требует некоторого освещения тема феноменально— ноуменального двуединства мира. Мир ноумена — это мир нереализованных возможностей. Всякое явление мира феноменального формируется нереализованными возможностями мира ноуменального и только во вторую очередь логикой сцепления событий. Эти категории "феномен-ноумен" опять-таки непривычны нашему трезвому взгляду на жизнь, но оттого они не становятся менее реальными. Феноменальна кинокартина, за кадром, в ноумене остается масса усилий, финансов, не прошедших на роль актеров. Феноменально исцеление, в ноумене остались долгие годы учебы врача, десятки неудач и горьких разочарований... Один-единственный сперматозоид оплодотворяет яйцеклетку, 150 миллионов других остаются невостребованными и гибнут...
Страх энтропиен. И с этих позиций у нас возникает право расставить над i некоторые точки. Центростремительная сила ЯН феноменальна, сила ИНЬ — ноуменальна. Приходится признать, что означенные понятия ИНЬ и ЯН в высшей степени универсальны и легко отслеживаются невооруженным взглядом на любом уровне бытия. Равно как признать и то, что какие-либо параллели здесь — между ЯН и феноменом, ИНЬ и ноуменом — по— прежнему непроводимы. В мире реальных величин несовместимы плоскости этих понятий, хотя и не существует в этом многомерном мире понятия плоскости принципиально. Будем пытаться говорить на знакомом, пусть и явно недостаточном языке — с чем Господь в дорогу снарядил... Жизнь феноменальна, смерть — ноуменальна. С этих позиций у нас возникает еще одно право: объявить несусветной глупостью идею бессмертия человека. Если все мы станем бессмертными, где тогда будут жить наши дети?
Страх, боль — это прежде всего сигнал о неблагополучии в системе, и, мне думается, поэтому рубрика "Страх" в реперториуме Кента смело может быть дописана ВСЕМИ элементами из таблицы Менделеева, принимающими участие в виводинамике. Пока обмен элемента феноменален, полноценен, до тех пор в системе не возникает беспокойства. Ноумен в обмене веществ обозначит нишу, отсутствие, пустоту, и заявит о себе именно страхом, болью.
Так что можно предположить, что за всю жизнь не заболеет человек, с рождения незнакомый не с болезнями, а со страхами. И бог весть что за моральный урод вырастет в этом случае... Страшилки, что рассказывают друг другу на ночь дети, отнюдь не пустая забава. Смысл этого явления из мира детства куда как глубок и имеет вполне узнаваемый физиологический подтекст: проговаривая вымышленные страхи, ребенок тем самым избавляется от страхов вполне конкретных. Клин вышибается клином, если помните.
Страх определяет не только мотивацию поступков и предрасположенность к болезни. Сильные эмоции способны программировать будущее. Происходит это путем закладки программы в мозг — образования некоего очага стойкого возбуждения в коре, как мыслит физиолог, или страх, экстраполируясь неким образом в будущее, готовит на каком-то этапе онтогенеза нишу, в которую с ходом событий и сваливается субъект — судить не возьмусь. Случаи такого порядка может привести каждый. Женщина всю жизнь боится выйти замуж за пьяницу и драчуна — за него и выходит. Водитель боится аварии — она обязательно случится...
Есть такая теория виктимизации (viktima — жертва, лат.), утверждающая, что отнюдь не на всякого падает с крыши кирпич и отнюдь не каждый является потенциальной жертвой нападения в переулке.
Оценивая событийную канву таких происшествий (и не только) с позиций чисто философических (все прочие позиции здесь просто неперспективны), приходишь к выводу, что столь привычные и столь милые нашему сознанию понятия: больше-меньше, хуже-лучше, свое-чужое, раньше-позже, простое-сложное — не лепятся к пониманию материального мира, что ни о какой системности этого в высшей степени системного мира говорить не приходится и что единственным понятием, которое в какой-то степени удовлетворяет взыскательному взгляду и которым мы вправе оперировать, срисовывая картинку мира, будет понятие иррациональности.
Иррациональность, прежде всего, парадоксальна с позиций логики и познаваема скорее интуитивно, нежели рассудочно. Одно вполне дополняет другое, и за интуицией как средством познания должны быть закреплены все права гражданства. Проверка истины — практика. Ваш покорный слуга пытается ныне, спустя двести лет, с рационалистических позиций обосновать то великое озарение, что когда-то положило начало гомеопатии, и видит, что сия рационалистическая позиция явно слаба, что феномен гомеопатии не укладывается в рамки ВСЕХ наших знаний о мире и настойчиво выталкивает своего исследователя в совершенно незнакомую систему понятий и координат. В этом непривычном сознанию мире не существует разницы между событием помысленным и событием совершенным, становятся неактуальными понятия времени, места и пространства; скорость света — всего лишь универсальная постоянная, вечное начало, у которого не бывает продолжения; параллели идут под прямым углом друг к другу, а страдания крохотной лягушки, покалеченной мальчишкой, значат неожиданно много. Нет места местоимениям, прилагательным и синонимам — все одно, и все само по себе, значимы лишь глаголы и отглагольные существительные... Спроецируй этот мир на плоскость — и окажешься в мире знакомых понятий, представлений и теорий, и, как всякая плоскостная конструкция, это изображение покажется тебе маловыразительным и маловразумительным.
Беллетристика — скажете вы. Что поделаешь, если автору по душе этюды Эйнштейна и философия Вивальди... Вообще у меня нездоровое чувство, что науку должны делать беллетристы, излагать — во всяком случае.
Предполагать ли нам на основании сказанного иллюзорность бытия, а значит, и полную беспомощность человека перед решением ключевых вопросов? Конечно, нет. Впрочем, приводя в качестве ответа столь категоричную формулировку "конечно, нет", автор тем самым уже допускает методологическую ошибку. Дихотомичность бытия, отслеживаемая на любом уровне, в любом проявлении, предполагает скорее ответ "Да-Нет", нежели однозначное, а значит — плоскостное решение. Так айсберг виден человеку лишь одной десятой своей массы — тем, что мы можем обозначить словом феномен. Ноумен айсберга — остальные девять десятых массы, скрытые под водой. И для рыбы, обладай она умением "видеть — анализировать", именно эта часть айсберга была бы феноменальной.
Две различных среды обитания, два разных угла зрения на одно и то же явление — две позиции. И, как можно догадаться, эти две позиции отнюдь не исчерпывают всех возможных. Айсберг как явление неохватное любой из отдельно взятых позиций и едва становится — отдаленно, в первом приближении — понятным именно дихотомичному взгляду.
Нежизнеспособны поэтому всякого рода категоричные ответы, взгляды, направления, методики и идеологии. И пресловутый вопрос, сотни лет сводивший с ума лучшие умы от философии: "что было вначале — слово или дело?" — не может быть решен однозначно.
Решить однозначно — это опять-таки спроецировать этот большой вопрос (айсберг, если хотите) на плоскость, а значит — получить плоскостное решение: СЛОВОИДЕЛО были вначале неразделимы. Нравится вам такая галиматья — ваше право.
Мир несводим ни к материи, ни к идее, он больше и значимее любой мыслимой позиции и любых представлений о нем, потому что в нем есть все. И романы Кафки в этом мире реалистичны не в меньшей степени, чем расписание движения поездов на Ярославском вокзале и ваша собственная зубная боль.
МИФ ВТОРОЙ. Обмен веществ.
"Колгейт" — друг и защитник вашей семьи. Из телерекламы.
Хирурги на лекциях всегда с недоверием воспринимают информацию о лечении традиционно хирургических, казалось бы, заболеваний консервативным путем — все теми же гомеопатическими препаратами. К примеру, грыжа, тем более ущемленная, воспринимается как исключительно хирургическая патология. Такой взгляд давно уже стал традиционным и не вызывает возражений со стороны терапевтов.
Все так. Если не знать, что стоит за этой патологией. Патологическая анатомия и патологическая физиология не раскрывают механизма грыжеобразования далее ослабления мышечного кольца. Соответственно и врач ориентируется со своей тактикой на оперативное вмешательство: ну, ослабло и ослабло — лишнее вырежем, кольцо ушьем, делов-то!..
Гомеопат за внешней картинкой грыжевого выпячивания прослеживает нарушение обмена конкретного элемента (мышцы, знаете ли, просто так не слабнут), за которым, как правило, стоит неканализированная конкретная патогенная энергия (чаще всего страх — холод, сырой холод — чисто ИНЬские подарочки), позади которых грозно маячит контур наследственного миазма.
Как вы думаете, каков механизм "бабушкиных заговоров" при грыже у младенца? Чаще в детской практике при этом заболевании срабатывает такой гомеопатический препарат как ОПИУМ, он же чаще всего применяется у нас и при детских испугах. Если об этом препарате располагать только стандартной информацией о его принадлежности к группе сильнейших наркотиков и напрочь отмести принципы гомеопатического подхода к лечению, можно с пафосом сморозить какую-нибудь глупость и обвинить гомеопатов во всех тяжких. А можно, немного приоткрыв дверь в тему обмена веществ, убедиться, что растительный препарат ОПИУМ является аналогом вырабатываемых в мозгу животных и человека гормонов удовольствия — эндорфинов — и попытаться выстроить причинно-следственную цепочку заболевания.
Гомеопатический препарат опиум регулирует в виводинамике обмен эндорфинов. Значит, можно сделать вывод, обмен именно этого гормона у младенца уязвим при испуге и при воздействии некоторых погодных факторов, и, по-видимому, на обмен эндорфинов замыкаются механизмы, отвечающие за тонус мышц.
Бабушкины нашептывания каким-то образом — каким именно, не знаю — регулируют обмен гормона удовольствия. Примеры исцеления такого рода видел лично и отношусь к бабушкам-шептуньям после этого с подобающим уважением. Если методика работает, отмахиваться от нее недальновидно. В любом случае заговоры и пришептывания предпочтительнее травматичной операции.
Вернемся, впрочем, к теме. Есть такое понятие в теории живых систем, как обратная связь. Все в организме теснейшим образом взаимосвязано, нет ничего лишнего, одно определяет другое и наоборот, нет звеньев главных и второстепенных: человек — это единое целое. Понятным поэтому становится, что в конечном счете не суть важно на каком этапе, в каком звене мы вмешались в интимные дела организма — результат может быть одинаков. Нерациональное применение антибиотиков, убивая сапрофитную флору, формирует дисбактериоз; как следствие — устойчивое поражение конкретных звеньев обмена — запредельное торможение отвечающих за этот обмен центров в коре — и расчищена дорожка для извращенного типа реагирования на конкретный раздражитель, дорожка для конкретной болезни.
А можно по-другому: сильная эмоция блокирует все те же центры, за чем следует нарушение обмена "подведомственных" этим центрам элементов, что влечет за собой автоматически дисбактериоз, образование зияющих ниш и заселение их уже патогенной живностью, не только микробами, но и грибами, дрожжами, простейшими, глистами. Заселение идет не вопреки, а согласно с принципом целесообразности, с той лишь небольшой поправкой, что в каждом конкретном случае целесообразность как понятие, выходящее далеко за рамки не только телесной оболочки человека, но и за видовые рамки, понимается организмом ли, природой (не станем копать) по-разному.
Сколько раз доводилось наблюдать, как после глистогонных состояние ребенка вместо ожидаемого улучшения ухудшалось. Смею предположить на этом основании, что при извращенном типе реагирования в организме именно такая ИЗВРАЩЕННАЯ ФЛОРА-ФАУНА ВЫПОЛНЯЕТ РОЛЬ НЕДОСТАЮЩИХ САПРОФИТОВ, т.е. хоть как-то помогает организму выжить в условиях непрерывных атак со стороны внешней среды, снабжает его недостающими веществами, поддерживает баланс гомеостаза.
Организм идет на симбиоз с чуждыми ему формами жизни (грибы, глисты) по-видимому, для того, чтобы восполнить дефицит специфического для этой формы динамизированного микроэлемента, который он сам динамизировать, а значит полноценно усвоить, кооптировать в виводинамику не в состоянии.
Ну, а попутно: зуд в заднем проходе и половых путях, дурной сон и повышенная раздражительность, падение веса и неважный аппетит — на то он и извращенный тип реагирования, без издержек не бывает. Не нравится — извольте вернуться к норме. Извращенных вариантов реагирования масса, норма — всегда одна. Это: полностью сбалансированный обмен всех веществ в организме (недостижимый без рационального питания); отсутствие блоков в коре головного мозга (что предполагает отсутствие, прежде всего, отрицательных мыслей и эмоций) — своего рода психогигиена сознания, основные положения которой давно оформлены в ведущих религиях мира; отсутствие пустующих экологических ниш....
Перечислять все нюансы нормы здоровья в этой популярной книжке просто неуместно. Никто, кроме специалистов, эти нюансы в жизни не отслеживает. И правильно делает. Для повседневной жизни есть другие критерии, на них и стоит ориентироваться. Клинические критерии здоровья имеют узкоприкладное значение и неприменимы к его идеалу даже в опосредованном варианте. Врач фиксирует прекрасное артериальное давление, жизненную емкость легких, а человек не может отделаться от мысли о суициде. Замечательная формула крови, в норме печеночные пробы, естественные отправления, а человек готовит взрыв жилого дома. Это не здоровье, это настоящая патология. Если, проснувшись поутру, вам первым делом хочется взяться за автомат и идти разбираться к соседу (в Думу, в Чечню...), — поищите у себя для начала глисты и запишитесь на прием. Здоровый человек воевать не пойдет однозначно.
Еще один пример, нередкий в наши дни: на приеме женщина с уреаплазмозом (хламидиозом, трихинеллезом — неважно), естественно, молодая, естественно, страдающая бесплодием и желающая иметь детей; женщина, уже обежавшая всех специалистов, прошедшая мыслимые и немыслимые виды обследования, напичканная антибиотиками, антигрибковыми и противопаразитарными препаратами так, что это отражается на ее душевном самочувствии: срывается на близких, раздражается от пустяков, плачет, просыпается в 4-5 утра и весь день страдает вялостью, слабостью — словом, типичная жертва наших типичных профессиональных заблуждений.
Нужен месяц, три, полгода, год, чтобы привести ее самочувствие к исходным значениям, и большую часть этого времени тратишь на то, чтобы снять последствия нерациональной терапии, последствия медикаментозного отравления.
Незаметно, исподволь восстанавливается нормальный обмен веществ, нормализуется сон, исчезает вялость, и в какой-то момент она приносит чистые результаты мазков от гинеколога, а чуть позже сообщает, едва сдерживая радость, что забеременела...
Проходит еще немного времени, и дама, забыв уже всю череду своих мытарств, с каким-то сомнением в голосе спрашивает:
— Я наверно сама выздоровела?
— Конечно сама, милая. Мои пилюли не лечат, они только подсказывают организму, что и когда сделать, чтобы выздороветь. Организм себя лечит сам.
Наблюдая за ходом выздоровления таких пациентов, поневоле чертыхнешься и задашься риторическим вопросом: "Зачем вообще нужно было тратить шесть лет на учебу, если потом пришлось полностью заново переучиваться? И почему за двести лет существования гомеопатии у коллег не открылись на нее глаза?"
Вопросы, достойные скорее пылкого и нетерпеливого второклассника, а не зрелого, умудренного опытом и жизнью доктора, каковым я вижу себя по утрам в зеркале.
Этот простой и прекрасный мир, оказывается, совсем непрост. И цеховые разногласия, что царят среди докторов разного толка, лишь отражают те разногласия, что присутствуют в любой голове любого из нас.
Фундаментальные науки, а следом и науки прикладные идут в струе общественных запросов. Атомная бомба была изобретена не прежде, чем человеческое зло разрядилось двумя мировыми войнами. И медицинские науки не прежде станут науками, чем сообщество разумных этого востребует.
Человек — производное двух людей по минимуму и всего человеческого генофонда за долгую историю по максимуму. Личность каждого из нас по этой причине выполнена самыми неожиданными напластованиями: от злодеев до святых — всех наших предков — в нас есть все. И попробуй подвести черту под общечеловеческими: религиозными, политическими, национальными, культурными разногласиями, когда другой раз в собственной душе не можешь отыскать единый знаменатель!
У истины нет лица, или их слишком много. А можно по-другому: все сущее в этом мире истинно. Включая сюда и заблуждения, и ошибки, и сознательное зло... Тогда нужно просто принять мир таким, каков он есть?
Вернемся к нашей беременной пациентке и откроем для себя еще одну маленькую истину: после лечения у гомеопата она забудет о подобных проблемах на всю оставшуюся жизнь, вторично той же инфекцией она не заболеет.
Здесь мы сталкиваемся с малоисследованным пока феноменом живых систем, выходящим за рамки специфического понятия "иммунитет": ПОЛНОСТЬЮ ОТРАБОТАННЫЙ АЛГОРИТМ КАНАЛИЗИРОВАНИЯ ПАТОГЕННОЙ ЭНЕРГИИ ВТОРИЧНО НЕ БЛОКИРУЕТСЯ.
Не потому ли, что одного страха дважды не боятся?
В первой книге я заикнулся о том, что ребенку с менингитом первым делом пропишу дозу антибиотиков, и только во-вторых стану подбирать гомеопатический препарат.
Критическая ситуация есть критическая ситуация. Корректировать обмен веществ здесь просто неуместно. Даже при правильно подобранном препарате обмен у всех людей корректируется по-разному, с разной скоростью: кто-то ответит моментально, а если силы организма недостаточны, истощены вследствие болезни, возраста, неадекватного образа жизни или питания — ответа на гомеопатические пилюли можно ждать днями, неделями или не дождаться совсем. Выздоровление — процесс энергоемкий, и скорость этого процесса согласно законам физики напрямую будет соотноситься с затраченными усилиями.
Поэтому остаюсь при своем мнении (не все коллеги-гомеопаты его разделяют), что и гомеопатия, и клиническая медицина должны каждая знать свое место. Первой — лечение хронических состояний, второй — состояний неотложных и острых, если гомеопат не в состоянии справиться с ситуацией.
И все-таки: бесконтрольное применение антибиотиков несет с собой весомую и вполне реальную угрозу. Без преувеличения: антибиотики лечат человека и губят человечество. Аллергии, трудно поддающиеся терапии болезни кожи, эпидемия психозов, агрессивных и аутоагрессивных настроений в обществе — это далеко не полный перечень проблем цивилизации, за которыми маячит призрак антибиотика со своим постоянным спутником дисбактериозом. И массовой вакцинацией населения — определенно.
Человек не может жить вне контакта с окружающим миром. Уберите всех микробов, и человек погибнет моментально. Уберите зелень и кислород — человек погибнет моментально.... Человек — разумный он или бестолковый, неважно — должен дышать, пить, питаться, передвигаться по какой-то тверди. Поневоле напрашивается вывод, что этот мир гораздо добрее к нам, нежели мы к нему.
В целом тема обмена веществ остается одной из самых туманных в медицине, медицине не только клинической, но и гомеопатической. Что там с чем обменивается и куда потом девается — такими категориями практический врач пока не мыслит. Ожирение или резкая худоба — да, здесь заходит речь об обмене, хотя в этом случае уместнее говорить не об обмене веществ, а об ускорении или замедлении энергетических процессов в организме.
Мы уже говорили, что все фрагменты нашей вещественной "мозаики" попадают в организм с пищей. Для конкретной клетки (речь идет о клетках нервной ткани как наиболее уязвимых), получающей все необходимые для жизнедеятельности вещества с током крови, совершенно неважно при этом, много или мало конкретного элемента ей предлагается. Клетке для усвоения необходим баланс, норма. В противном случае клетка будет голодать. При дефиците элемента в крови понятен будет и дефицит этого элемента в клетке. При избытке складывается явно парадоксальная ситуация: усвояемость клеткой избыточных питательных веществ, микроэлементов, витаминов попросту блокируется на уровне клеточной мембраны. Клетка предпочитает голодать, нежели быть отравленной веществом. Ситуация не меняется, даже если концентрация элемента в крови падает: в распоряжении живой системы механизмов, способных снять запредельное торможение с клеточной мембраны, практически нет. Почему практически? Потому что в принципе они есть. Это полноценный сон и голодание. Но многие ли из нас могут похвастать хорошим сном? Или способностью поголодать? Для Гомо современного первое становится недоступной роскошью, а второе — попросту пугает.
Искусственные механизмы (повторяюсь) — это гомеопатия и Чжень-цзю терапия.
Есть еще один механизм, как пропихнуть в голодающую клетку недостающие ей вещества и заставить ее работать на износ, в предельном режиме — механизм с точки зрения нормальной физиологии попросту изуверский. И с него мы начнем "разбор полетов".
Живая система (мы уже говорили) — это поток энергии. И хранилище энергии — тоже. Шагая все тем же неверным путем Декарта, представим на минуту живую систему как аккумулятор. Как всякий аккумулятор, такая система будет характеризоваться: емкостью, током и напряжением. Можно запасы энергии нашего аккумулятора расходовать рационально, как расходует их грамотный автолюбитель: на запуск двигателя, на подсветку и т.п. А можно по-иному: представим себе, что автолюбитель попался нерадивый, в дороге у него кончился бензин и до заправки — еще километр. Можно в этой ситуации, включив передачу, дотянуть последний километр на аккумуляторе. Поскольку аккумулятор на такие нагрузки не рассчитан, это будет работа на износ, и вполне может статься, что после этого аккумулятор останется только выбросить. Применительно к живым системам такой уровень нагрузки будет стрессовым.
Понятие стресса у нас ассоциируется, как правило, с какой-то ментального плана неприятностью: обхамили в автобусе, комиссия вот-вот подъедет, жена сковородкой запустила.... На бытовом уровне это понятие пусть таким и остается. Применительно к теории живых систем стрессом я обозначаю предельно высокий уровень напряжения всех сил — уровень ответа организма на неблагоприятные воздействия внешней среды.
Всего таких уровней ответа в жизнедеятельности от стрессовых ситуаций до безмятежного сна четко прослеживается пять. С вашего позволения обозначу их. (рис. 1)
Весь диапазон ответа называется зоной адаптации. Это — максимум и минимум энергетических возможностей любой живой системы от амебы до человека; варьировать будет размах зоны адаптации у разных видов, принцип един.
На уровнях ответа реализуются формы ответа — те мелкие и крупные события нашего бытия, непрерывную последовательность которых мы называем жизнью, и которую вполне можно засвидетельствовать на нашем графике кривой. Скажем, только что вы дремали на диване, энергорасход вашей системы был минимальным (основной пониженный уровень ответа) и вдруг просыпаетесь оттого, что внук под ухом взорвал хлопушку. Ваша система моментально включает предельный стрессовый уровень ответа и только потом из многих возможных вариантов выбирает адекватную (неадекватную) форму ответа: грозно рявкнуть на домашних, поймать и отшлепать внука, выпрыгнуть в окно.... Схематично это будет выглядеть так. (рис.2)
Обратим при этом внимание на краткий период падения потенциала и фазового перехода в системе с уровня на уровень, то, что обозначено понятием дизадаптационного момента. Это момент величайшей нестабильности в системе, близкий к хаосу, момент угрозы благополучию, его можно смело обозначить как энергетическое плато болезни. С энергетических позиций именно с дизадаптационного момента стартует любое недомогание, и именно моментом дизадаптации заканчивается жизнь при умирании. В этот момент все функции организма наиболее уязвимы, обмен веществ — на грани срыва, соответственно, будет страдать и экологический баланс организма. Дизадаптационный момент — это еще и непродуктивный сброс энергии. Хаос, энтропия, состояние ИНЬ — маленькая разновидность взрыва. Любое страдание — это прежде всего растянутый во времени дизаптационный момент. (Попутно обратим еще раз внимание на то, что слова "страх" и "страдание" — однокоренные. Экскурс в этимологию и семантику русского языка дает достаточную пищу для размышлений...).
Чтобы не допустить катастрофического варианта развития событий, существует в организме система тормозов, могучая система локализации повышенных уровней ответа, а значит — и дизадаптационного момента. Это одна из функций всей нервной системы, начиная с коры, но по преимуществу — функция так называемой вегетативной нервной системы с двумя ее подотделами: симпатической и парасимпатической. Свести дизадаптационный момент к нулю невозможно, к минимуму — да. Этот процесс носит название адаптации. Адаптированный вариант ответа на воздействие агрессивной среды — это, прежде всего, ответ адекватный.
Именно этой задаче — адекватному ответу — подчинена функциональная целесообразность нашего организма, и... мало соответствует ей наш образ жизни.
В целом система крайне редко идет на генерализацию повышенных уровней ответа. Принцип сохранения энергии — прежде всего. Если вы выпили ведро воды, предельная нагрузка ляжет на почки и сердечно-сосудистую систему, совсем необязательно в этой ситуации грузить высокими режимами, скажем, поджелудочную железу, или костный мозг. Только представьте себе, что выброшенный в кровь адреналин (гормон, включающий стрессовый режим), атакует все без исключения клетки организма... Теоретически допустимая ситуация, на практике это будет означать то же самое, что короткое замыкание на нашем аккумуляторе: вспышка — и на свалку.
В повседневной жизни наша система в зависимости от ситуации выбирает уровень ответа и соответствующую ему форму ответа автоматически и почти незаметно для сознания, только эмоции, да некоторые физиологические параметры, такие как: частота пульса, артериальное давление, глубина дыхания — обозначают, на каком режиме в данный момент функционирует организм. В отличие от машины повышенные уровни ответа для человека необходимы и даже благотворны. При условии, что ситуации, когда они включаются: а) непродолжительны по времени, б) нечасты, в) соответствуют возможностям возраста, пола и состояния здоровья. Запредельными, патологическими нагрузки становятся при несоблюдении одного или нескольких из перечисленных условий — именно потому, что энергорасход системы (ИНЬ) не соответствует ее возможностям, потенциалу (ЯН).
Для спортсмена-марафонца бег на длинную дистанцию будет в радость, для среднестатистического гражданина может стать смертельно опасным. Все потому, что они по-разному расходуют энергию (изначально она у обоих примерно одинакова). Спортсмен в результате длительных тренировок приучил организм расходовать ее бережно, скажем, на основном повышенном уровне, и только на финише, когда нужен последний рывок и победа, он выложится весь на стрессовом или подстрессовом уровне. Фазовые переходы у нашего марафонца будут нечасты и сведены к минимуму во времени (любая тренировка это и есть адаптация, принцип адаптации — минимум энергии на ответ).
Условный гражданин, не имея опыта тренировок, элементарно сожжет свой потенциал за первые пять километров на стрессовом уровне, или того хуже — на дизадаптационном моменте, если механизмы, стабилизирующие уровни ответа во времени, у нашего субъекта окажутся в неадекватном состоянии.
Стрессовый, самый высокий уровень ответа должен включаться (и какое то время оставаться стабильным) в критических, опасных для жизни ситуациях, и характеризуется он максимальным энергорасходом. Известны случаи, когда человек в таких ситуациях совершал невозможное. Хрупкая женщина приподнимает за бампер тяжелогруженый самосвал, чтобы вытащить из-под колеса сбитого машиной ребенка. Спасаясь от преследования, беглец перепрыгивает пропасть, недоступную и чемпиону мира по прыжкам. Коллега, судовой врач, рассказывал, как во время пожара на судне один из матросов руками оторвал кусок брезента, чтобы заткнуть горловину, из которой хлестало пламя. После пожара этот эксперимент не смогли повторить всем экипажем.
Неадекватное включение стрессового уровня — допустим, вам наступили на ногу в автобусе, а вы ответили потоком брани — свидетельствует уже о неблагополучии системы в целом.
Какое отношение имеют изложенные выкладки для темы нашего разговора? Прямое. Есть такие способы лечения, которые можно назвать стрессогенными, способы, когда организм провоцируют на стрессовый уровень ответа. По-видимому, (аргументировать позицию не буду: долго и для читателя утомительно), на повышенных уровнях ответа в организме включаются иные пути канализирования патогенных энергий, короткие, эффективные, но крайне энергоемкие, и зачастую разрушительные для системы.
Скажем, больной раком (сам таких случаев привести не могу, пользуюсь заемными из литературы) уходит умирать в тайгу, взяв с собой только нож и спички, — и через два месяца возвращается здоровехонек!
Сто лет назад, еще до эпохи антибиотиков, практиковался способ лечения тяжелой пневмонии или плеврита введением под кожу небольшого количества скипидарного масла. Способ, как вы догадываетесь, крайне болезненный, но обычно одной инъекции хватало, чтобы пациент выздоровел (или — умер, если силы были на исходе).
Способ, впрочем, существовал недолго, был признан нефизиологичным и ныне забыт.
Истинные резервы организма включаются только на самых высоких уровнях ответа. Но эксплуатировать этот механизм бесконечно нельзя: система попросту обесточится.
Именно к такого рода механизмам относится "подкачка" организма искусственными витаминами и микроэлементами. Эпизодический прием препаратов, скажем, раз в год, больших проблем организму не создаст. Регулярный будет держать его на повышенных режимах. Именно на повышенных режимах, на предельных уровнях ответа в голодающую клетку удается "пропихнуть" некоторое количество необходимых ей веществ, что, конечно, не отменяет ситуации с блокадой клеточной мембраны, а лишь усугубляет ее.
Того же рода явление гормонотерапии, но это уже тема отдельного разговора. На этом принципе держится сомнительный эффект всевозможных "Blend-a-med" и "Aquafresh". Не так уж много на Земле мест с пониженным содержанием фтора в воде, где такие зубные пасты действительно могли бы сослужить добрую службу. Людям с нормальным обменом фтора в организме фторсодержащие зубные пасты создадут элементарный избыток этого элемента в крови (читай — хроническое отравление) и рано или поздно заблокируют его усвояемость клетками.
Потомственному сифилитику (а обмен фтора у таких людей уязвим в первую очередь) "Blend-a-med" разрушит зубы прежде, чем он прочитает "Отче наш".
Часто приходится слышать или читать рекламу такого рода: в продукте содержатся витамины группы В, С (и так далее — на выбор).
Ну и что? С таким же успехом можно рекламировать воду и воздух. Эти группы витаминов наиболее распространенные и присутствуют практически в любом растении.
Витаминов, питательных веществ, микроэлементов организму нужно ровно столько, сколько нужно, и ни граммом больше. Ваш собственный аппетит (если он не разбалован прелестями русской кухни) лучше любого доктора подскажет, что и когда съесть. Сегодня хочется сыру, завтра — яблоко, а послезавтра вы и на сыр, и на яблоко смотреть не хотите. С тарелкой доброго борща человек получает всю суточную норму питательных веществ, микроэлементов и витаминов. Живых микроэлементов и витаминов, подчеркиваю. Все остальное и сверх этого — от Лукавого.
За двадцать с лишним лет практики я так и не понял, почему коллеги с каким-то маниакальным упорством прописывают всем подряд витамины. Еще в институте один из преподавателей на лекции бросил светлую мысль:
— Колоть витамины — все равно, что колоть борщи и котлеты.
Согласен. Зачем колоть, когда есть естественные пути поступления веществ в организм? Ни одного больного с авитаминозом, когда назначение витаминов было бы оправданным, я за свою жизнь не видел. Во всех остальных случаях назначение витаминов — это все та же "скипидаротерапия": резкая нагрузка на организм — повышенные уровни ответа — а там глядишь, и поможет каким-то боком.
Боком... Именно боком выходят нам такие терапии. С таким же успехом можно грузить организм водой, кислородом, концентрированной мочой, маслом с водкой, убитой культурой трихинелл... Были бы желающие — лекари найдутся.
Того же ряда явление "Гербалайф" и иже с ними: пока пьешь, чувствуешь себя неплохо, прекратил — тут же вернулись все болячки, только в более тяжелом варианте.
Стрессогенный тип лечения опасен именно тем, что организм не рассчитан на жизнь в повышенных режимах. На основном — сколько Господь положил. А повышенные должны включаться на короткое время в ситуациях, требующих повышенных энерготрат, и тут же уступать место пониженным, как только ситуация миновала. Искусственное включение повышенных режимов, создавая на короткое время иллюзию благополучия, рано или поздно истощит систему, и тогда беды не избежать.
Мне можно возразить, что-де человек все-таки не аккумулятор, а сложнейшая самонастраивающаяся и в высшей степени динамичная система, что автор сгущает краски...
Под возражением подписываюсь, что до красок — автору просто не хватает палитры и места обрисовать картинку более внятно. Да, повышенные режимы — это норма жизни, да, энергоресурс не бесконечен, но восполним... И все-таки, именно в этом пункте, рассуждая об энергетической компоненте живого, автор не только следует неверным путем Декарта, но проводит полные параллели между пресловутым аккумулятором и организмом. Существует, по-видимому, некоторое число X, соответствующее максимально возможному включению предельных уровней ответа у человека, за которым с неизбежностью следует быстрая разбалансировка системы. Все тот же автолюбитель объяснит вам, что любой аккумулятор рассчитан на определенное число циклов "заряд-разряд", как и на определенный срок эксплуатации. Можно в режиме варварской эксплуатации угробить прибор за месяц, а можно и несколько лет протянуть.
Резервы человека огромны. Годами, десятилетиями мы истощаем их, вдыхая грязный воздух городов, впихивая в себя неимоверное количество медикаментов, перегружаясь пищей — и до поры-до времени не замечаем, чтобы это как-то било по здоровью. Подумаешь, две-три простуды за зиму, один осенний понос, да эпизодически головная боль с похмелья!
Только в пятнадцать уже никуда не годятся нервы, в тридцать прихватывает ни с того ни с сего почки, в сорок находят камни в желчном пузыре, в пятьдесят — инфаркт миокарда... Поправьте, если я не прав.
Феномен Поля Брэгга, до 90 лет умевшего нравиться девушкам и катавшегося на серфинге, феномен человека, всю жизнь следившего за тем, что и в каком количестве отправить в рот, как-то упорно игнорируется современниками. Между тем, оставленные им рекомендации по здоровому образу жизни несложны и вполне доступны любому...
Теперь — о живых и неживых витаминах и микроэлементах. Казалось бы, какая разница, в каком состоянии микроэлемент поступает в организм, и откуда он — с грядки или с химфармзавода? Марганец, скажем, он и есть марганец, откуда его ни возьми, как и кобальт, и витамин В12...
Разница эта значительна. Ни в специальной, ни в популярной литературе таких выводов вы не встретите, так что, если возникнут сомнения, смело отпишите их на счет авторского воспаленного воображения.
Во-первых, все ингредиенты нашей мозаики в той или иной пропорции присутствуют в любом овоще и фрукте, и пропорции эти, весьма специфичные для каждого вида растения, тем не менее, не имеют резких отличий от пропорций, присущих человеку.
Другими словами, состав белков, жиров, углеводов, витаминов и микроэлементов в живом строго сбалансирован, и баланс этот уже сам по себе имеет решающее значение для поддержания здоровья. Доказано, что на одно и то же количество вещества, поступившего в организм в "голом", так скажем, виде (возьмем, к примеру, тот же чистый марганец) или в составе живой ткани, где это вещество увязано с прочими ингредиентами, — организм реагирует совершенно по-разному. И реакции эти колеблются от тяжелейшего отравления в первом случае до легкого зуда во втором.
Всем известно, что абрикосовые косточки содержат ядовитое вещество амигдалин, и нужно 50-100 косточек, чтобы почувствовать первые симптомы отравления. Действующее начало амигдалина — цианиды, яд, убивающий в дозе столь ничтожной, что в чистом виде эту дозу можно получить из пяти абрикосовых косточек.
Организму отнюдь не все равно, в каком виде "закидывают" в него вещество.
Во-вторых, химически чистое вещество, пусть даже искусственно ионизированное, и вещество, включенное в виводинамику организма — разные вещи, хотя химический знак и остается у них одним и тем же. В чистом химическом виде ни одно вещество кооптировано в виводинамику быть не может, это вещество до своей кооптации должно пройти тернистый путь своеобразной энергетической обработки.
Сужу об этом хотя бы потому, что ни на одного пациента правильно подобранное лекарство в непотенцированном виде не действует или действует со знаком "-". Ребенку типа Калькарея карбоника можно килограммами (преувеличиваю) скармливать углекислый кальций, и это только ухудшит его состояние. В то же время легкого потенцирования углекислого кальция, скажем до потенции ЗС, уже достаточно, чтобы четко себя проявил лечебный эффект.
Что происходит при потенцировании? Своего рода "оживление" вещества. С этим выводом согласится любой гомеопат и фармацевт, знакомый с производством гомеопатических гранул. Процесс приготовления лекарств не удалось механизировать, сколько не пробовали автоматом "болтать" лекарственные растворы — лечебный эффект от них нулевой. Полноценное лекарство выходит только из человеческих рук, рук обязательно добрых и здоровых. Фармацевтов, занятых в производстве гомеопатии, специально учат "настраиваться" перед работой. Я в своей практике вынужден был отказаться от услуг одной из гомеопатических аптек: фармацевт, готовящая лекарства, оказалась больна, и целая серия неудач на ее лекарствах вынудили меня прекратить закупки.
Остановимся на понятиях "живое" и "неживое" чуть подробнее. В первой книге мы уже говорили о том, что по мере потенцирования и разведения вещества наступает такой момент, когда ни единого атома этого вещества в растворе уже не остается.
Вещества нет ни единого атома, а раствор поддается дальнейшему потенцированию. Более того, с повышением потенции лечебный эффект раствора резко нарастает.
И поневоле встает вопрос: что, какая субстанция остается в таком лекарстве, что за волшебная сила заставляет больной организм радостно отзываться на двести раз выполосканный раствор подобного? Ведь ни один анализ, пусть даже спектральный, ничего в этом растворе не обнаруживает, кроме водички...
Здесь, терпеливый мой читатель, мы с вами вторгаемся в ту область, где органы чувств приходится оставлять за порогом, сменив философию Фейербаха и Энгельса на интуицию и здоровый скептицизм, а из багажа высшей школы протащив контрабандой лишь логику...
В собственных исследованиях я пришел к выводу, что в этом удивительном процессе, названном С. Ганеманом динамизацией (потенцированием), вещество никуда не исчезает. Более того, мне остается только склонить гордую выю перед гением отца-основателя, двести лет назад прозревшего в этом акте ТВОРЕНИЯ именно динамику вещества.
Динамика — движение — жизнь. Для любого исследователя, углубившегося в существо поставленных вопросов, эти термины становятся полными синонимами без каких-либо смысловых оттенков.
Сколько бы мы ни потенцировали раствор все того же марганца, в любом разведении — и 200С, и 1000C, и 50 000С — раствор этот будет корректировать в живом организме обмен именно марганца, отнюдь не стронция или углерода.
Значит, такой раствор, обретая по мере динамизации новые, нам ранее неведомые свойства и силу, сохраняет в себе все первоначальные качества самого вещества. Что это может быть как не поле?
Эту субстанцию я обозначил для себя как ПОЛЕВОЙ АНАЛОГ ВЕЩЕСТВА.
Более того, мы говорили, лечебный эффект разно потенцированных растворов разительно отличается друг от друга. Лекарство в потенции 3С и 200С — это две больших разницы. На первом организм будет раскачиваться (без кавычек) и дни, и недели, на второе — может отреагировать прямо на врачебном приеме.
Объяснение этому феномену я нахожу единственное: длина волны у каждого элемента из таблицы Менделеева строго специфична, высота волны может быть произвольна. По мере потенцирования раствора мы меняем именно высоту волны. Проиллюстрируем это обычным графиком. (Рис. 3).
Свойства волны не меняются оттого, видим мы ее или только предполагаем: волна — она и есть волна. Очевидно, что пологая морская волна будет лишь раскачивать суденышко у пирса, в то время как волна крутая способна одним ударом разбить его в щепки.
Этот же эффект обнаруживает себя, по-видимому, и в терапии: по мере потенцирования нарастает высота волны, отчего лекарство действует все отчетливее,
Сфера, куда мы с вами ступили, читатель, вообще удивительно интересна для исследований. На стыке наук, на стыке знаний и незнаний о живом вдруг обнаруживается крохотная дверь в стене, ведущая в... Здесь все другое, и это ДРУГОЕ и есть ВСЕ. Здесь обнаруживаются вещи, о которых в мире плотной материи мы не могли и помыслить, а вещи знакомые вдруг оборачиваются самой неожиданной стороной.
Разве не удивителен тот факт, что полевой аналог вещества способен к автономному существованию на чужеродном субстрате? Вода, сахар, спирт — какое, казалось бы, отношение имеют эти вещества к обмену все того же марганца?
И не значит ли это, что сложные органические соединения обладают уникальной способностью настраиваться, резонировать в тон господствующему ритму?
Получаем мы полевой аналог из вполне материального вещества. Значит, он там уже присутствовал в какой-то компактной форме? Значит, вещества без полевой эквиваленты не бывает?
Вещества без поля не бывает. Поле способно к автономному существованию. Не значит ли это, что поле первично, а вещество вторично? Не значит ли это, что вещество как таковое лишь материализованное эхо своего полевого аналога?
Если чистое вещество мертво для живых систем и оживает лишь в результате динамизации, не значит ли это?.. Не значит ли это, что истинные события и процессы вершатся совсем на ином уровне? Что наше здесь существование — это еще не жизнь, а лишь ступень на пути к ней?
Вопросы, вопросы... И все-таки делать окончательные выводы на основании лишь логического посыла будет непредусмотрительно. Сойдемся на том, что эти выводы — предварительные. А вот выводы, для меня сомнению не подлежащие.
Вещество живое тем и отличается от вещества неживого, что здесь оно частью вещество, а частью поле. Марганец, полноценно участвующий в виводинамике — это не марганец, с которым имеют дело в лабораториях. Это вещество-кентавр, имеющее свойство и вещества, и поля. Mn-вещество и Mn-поле по своему действию на живую ткань обнаруживают диаметрально противоположные свойства: марганец-вещество действует с энтропийным вектором, как яд; марганец-поле — с вектором энтальпийным. Эксперименты in vivo и in vitro — эксперименты на живой ткани и в пробирке — с этих позиций неравноправны, и параллели между ними непроводимы.
И еще один удивительный факт: кто-то где-то из коллег хвалился тем, что с успехом пользуется в своей практике лекарствами, приготовленными еще его прапрадедом в конце XIX века. Значит, свойства волны не меняются со временем? И долговечность лекарства зависит лишь от долговечности его материального субстрата?
Можно автора упрекнуть за некоторую прямолинейность теоретических построений и простоту, что наводит на мысль о поспешности таких выводов и отсутствие глубины. Теория, мы как-то уже привыкли к этому, должна быть малопонятна, загадочна, вызывать почтение и излагаться, во всяком случае, в толстой монографии, но никак не в тонкой популярной брошюрке.
Стоит ли искать черную кошку в темной комнате, если вы держите ее на коленях? Мы пытаемся обрести собственную позицию, и с этих позиций (простите за каламбур) всякое теоретизирование оправдано, помогает осмыслить путь. Медицина будущего — это самомедицина, каждый будет учиться помогать себе сам, ибо в мире истинных величин готовых рецептов не бывает, — бывают лишь неповторимости и уникальности. В медицине прописных истин теория не нужна и даже вредна. Теория нужна тем, кто готов думать, а не запоминать.
Теоретизируя дальше, можно предположить, что полевая оболочка человека набрана по блочному принципу из полевых оболочек составляющих его тело элементов.
Можно предположить, что выпадение из виводинамики конкретного элемента будет моментально представлено в его полевой оболочке своеобразной дырой, деформацией, через которую система попросту теряет свою энергию. Как можно и предположить, что высокопотенцированные гомеопатические препараты, представленные на физическом уровне лишь характерной волной, а не самим веществом, резонируя в тон полевой деформации, буквально заклеивают ее и обеспечивают тем самым целительный эффект.
Учитывая, что на высокие потенции верно подобранного препарата организм отвечает моментально, можно далее усомниться в реальности той патофизиологической цепочки, что мы рассматривали выше, и предположить, что не только больной орган — все тело, включая сюда нервную систему и головной мозг, есть сугубо ведомые образования; что истинные телесные процессы вершатся за рамками тела, в его полевой оболочке; что в теле, на уровне, доступном нашим органам чувств, мы видим лишь отголоски тех процессов и не более того.
Мой пациент, страдающий раком толстого кишечника (спасти его мне не удалось), говорил буквально:
— Доктор, я чувствую себя пробитой бочкой, из меня вытекает жизнь... Полевая оболочка выполняет роль некой емкости, защиты, не позволяя заключенной в системе энергии одним махом выплеснуться в объятия Создателя. В случае с этим пациентом, как и в некоторых других случаях, когда гомеопатия не сработала, предполагаю, имел место более сложный сценарий. Сценарий, когда целительная волна наталкивается в полевой нише на некое постороннее паразитирующее образование. Вместо положенного по версии ноумена мы находим полевую нишу уже оккупированной чужеродным феноменом. Что это за феномен, какой он природы и как с ним бороться — это еще предстоит выяснять. Однозначно можно предположить, что и гомеопаты, и аллопаты обречены и дальше ломать зубы именно об это НЕЧТО во всех случаях онкологических и других трудноподдающихся терапии заболеваний, пока не обратят в эту сторону самое пристальное внимание.
Надеюсь, сказанного достаточно, чтобы уяснить себе разницу между витаминами из флакона и витаминами из морковки. Потенцирование вещества, как всякий процесс, требует затрат энергии. Естественным образом этот процесс проистекает в растениях, у высших животных он не отработан, да и зачем, если готовый корм всегда под ногами? Как бы там ни было, я остаюсь при стойком убеждении, что ПОЛНОЦЕННО КООПТИРОВАНО В ВИВОДИНАМИКУ МОЖЕТ БЫТЬ ТОЛЬКО ВЕЩЕСТВО, ПРЕДВАРИТЕЛЬНО ДИНАМИЗИРОВАННОЕ. Сомнительный лечебный эффект от введения в организм непотенцированного вещества связан с реакцией отторжения этого вещества и является стрессогенным; что по сути есть банальная разновидность шоковой терапии.
Мир прост. Оттого, наверное, и малопонятен. Весь видимый мир системен, начиная с вселенной и кончая придорожным камнем. Система, системность предполагает некоторую упорядоченность в противовес хаосу. Есть системы статичные, неподвижные: график дежурств, пятилетний план развития народного хозяйства... Даже система Microsoft должна по логике вещей быть отнесена к статичным.
Впрочем, нам интересны иные системы и иной автор, по сценарию которого все мы играем свои роли от первого вздоха до последнего.
Динамическую систему характеризует, прежде всего, наличие полярностей, еще проще — наличие энтропии. Слово "энтропия" пугает подчас даже специалистов своей загадочностью. Вспоминаю, как преподаватель физики в институте после длинных и витиеватых объяснений второго закона термодинамики закончил речь выдающейся ремаркой:
— Понятие энтропии осталось загадкой даже для Эйнштейна.
Оставим это высказывание на совести преподавателя. Не думаю, что Эйнштейн был настолько сложен, чтобы не понимать простые вещи.
Энтропия — это разрушение, рассеивание. И не более того. То, что не построено, что не существует, разрушить невозможно. Разрушаются лишь конкретные вещи и явления. Мир созидается и мир разрушается, и снова создается... Процесс этот бесконечен, и он — основа всего сущего. Центробежная сила и сила центростремительная, ИНЬ и ЯН, энтропия и энтальпия... Все это — понятия-синонимы. Мы просто запутались в собственной словесной эквилибристике, называя одни и те же вещи разными именами. И одна из целей моих писаний — надежда, что все мы когда-нибудь станем разговаривать на одном языке, простом и доступном всякому школьнику.
Динамическая система — система открытого типа, должна что-то получать из внешней среды и что-то в нее возвращать. Силы ИНЬ и ЯН должны быть увязаны меж собой в едином гармонизирующем ритме. Только вообразите себе всю сложность, многозвенность процессов, отвечающих за стабильную температуру тела. 36,6° должны выдерживаться всегда, везде, в любой ситуации. Допустимо колебание температуры на 2-3° в ту или иную сторону в ЗАВИСИМОСТИ ОТ УРОВНЯ ОТВЕТА в критических ситуациях. Превышение этого порога неизбежно влечет за собой деструктивные процессы и смерть.
Стабильна температура тела, но не силы, отвечающие за эту стабильность. Вообразите опять-таки, в каком напряжении находятся ИНЬские рассеивающие процессы, чтобы выдержать заданные параметры температуры тела где-нибудь в жарком и влажном климате Сингапура. Возьмите противоположную ситуацию на иной широте, когда организм вынужден противостоять порывам ледяного ветра, и вы увидите, что рассеивающие процессы минимизируются, зато максимальное напряжение требуется от ЯНского звена регуляции.
Тепло — конечное звено в многоступенчатом процессе деградации энергий, и все эти ступени, подозреваю, наличествуют в живом, начиная с энергии термоядерной. Во всяком случае, факты подобного рода в литературе упоминаются — скажем, холодный термоядерный синтез кальция из калия в организме коровы.
И на каждом этапе, в каждом звене — в любой плоскости, если вам удобнее так мыслить — все те же процессы ИНЬ и ЯН. Процессы настолько универсальные и уникальные, что я взял бы на себя смелость выставить их из физического ряда в область идеальную, отнял у них название СИЛЫ и дал иное имя — ПРИНЦИПЫ. Принципы ИНЬ и ЯН.
Принципиальны даже не силы сами по себе — сами по себе они попросту не существуют — принципиальна именно дихотомичность, двоичность их проявления. И эта дихотомичность отслеживается невооруженным глазом на любом уровне бытия, в любом проявлении, будь то процессы развития и старения, формы тела, его естественные отправления и болезни, в конце концов. Принцип един, и он определяет все!
По системе неведомых нам связей это единство принципа охватывает ВСЕ. Стиль мышления всецело определяет стиль физиологической функции. Точно так же можно предположить, что сам стиль мышления всецело определяется вещами более высоких порядков. Человек — не более чем проекция в материальном мире духовного начала иных миров. И как по температуре тела мы косвенно можем судить о порядке функционирования более высоких энергетических ступеней в теле, так по человеку, по стилю его поведения и мышления мы можем составить себе представление о том начале и о том мире, из которого он спроецирован.
Вихрь. Человеческая жизнь, функции человеческого тела организованы все по тому же вихревому принципу. Центробежная и центростремительная силы, ИНЬ и ЯН, энтальпия и энтропия обнаруживают себя только в результате кругового движения, вихревого движения в объемном изображении. По вихревому принципу организована Вселенная, галактики, звездные системы, планеты и атомы... Человек, живая материя — в этом ряду не исключение. Попытайтесь сотворить в своей коре моментальную фотографию человеческой жизни, и вы убедитесь в справедливости этих слов: вихрик, вихренок, вихрь, вихрище... — и вот уже слабеют оформившие его силы — вихрь вянет, никнет, исчезает совсем.
Мир многозначен. Любая вещь и любое явление в этом мире многозначны (я чуть было не увлекся словом "многозначительны", а ведь это — уже иной знак).
Казалось бы, какая разница: 4 или 5 крупинок лекарства положить под язык — существенно, значимо для больного не число, не количество, а качество. И какое, спрашивается, отношение может иметь в высшей степени абстрактная числовая система, порождение человеческого ума к конкретной бытийной ситуации и к конкретному страданию?
Все так. Если не знать или забыть ту несложную истину, что этот мир многозначен. Многозначен и един во всех своих проявлениях.
Числовой ряд бывает не только десятеричным, но и двенадцатиричным, и еще — двоичным 0-1, где единица феноменальна, или, скажем так, феноменальны нечетные числа, и ноуменальны их производные "феномен + I". Неудивительно, что четное число крупинок срабатывает другой раз по ИНЬскому варианту, рассеивает; нечетное — по ЯНскому. Скажем, состояние НУКС ВОМИКА, спазмы в желудке — типично ЯНская ситуация. Сработает любое число крупинок, был бы правильно подобран препарат. Но мягким и хорошим эффект будет от ИНЬского числа, четного. В то время как ЯНское количество может спровоцировать совсем необязательное усиление страданий и только потом снять спазмы.
Противоположное состояние — состояние КАРБО ВЕГЕТАБИЛИС, когда газы распирают живот. Здесь уместнее будет нечетное число крупинок, или капель лекарства...
Дело даже не в нашем подсознании, которое фиксирует все, любую мелочь. Дело в том, что человеческая сущность тысячами неведомых и незримых нам нитей жестко увязана в Единое Бытие всего и вся.
Если вы не утомились еще поспевать за скачущей авторской мыслью, вот вам еще одно соображение: любая динамическая система, любой вихрь сохраняют устойчивость формы, а, следовательно, и функции в пространстве и времени за счет динамизма структуры, придающего абсолютную жесткость конструкции вихря в осевом направлении. Это те самые малоизвестные нам пока торсионные поля, способные к моментальной передаче импульса вдоль оси вихря в любую точку пространства, сформированного эти вихрем.
Именно торсионные поля жестко увязывают все и вся в Единое Целое.
Если эти соображения верны, если всякое вихревое движение формирует собственное пространство, то и кривизна этого пространства будет отличаться от кривизны фонового пространства, что доступно проверке практикой...
Депрессия, бич нашего времени, знакома, наверно, каждому второму. Антидепрессанты, курорты, путешествия, встречи с друзьями, новые покупки — все годится для борьбы с этой бедой. И все — паллиатив: ненадолго.
Депрессия — это состояние, когда на всем бегу наталкиваешься на пустоту. Двигался, что-то делал, надеялся — и вдруг тошнотворное ощущение пустоты. Барахтаться можно среди реальных вещей: что-то оттолкнуть, что-то распихать и таким образом выбраться к свету. В пустоте всякие телодвижения лишены смысла и хочется только одного: лечь и умереть.
Пустота — это ИНЬ, хаос и страх, и в мире плотной материи и плотных, если хотите, явлений закономерно проявляет себя в череде событий: ИНЬ приходит, ЯН уходит, ЯН приходит — ИНЬ уходит. Не в первый раз она встретилась у вас на пути и не в последний. С уважением отношусь к теории Д. Верищагина, но его рецепт, как миновать в жизни черные полосы и всю жизнь скакать только по светлым, боюсь, нежизнеспособен, либо чреват бедой куда более крупного масштаба, нежели банальная депрессия.
Пилюль для этого состояния тоже не напасешься. Те удачные назначения, когда мне удавалось вывести человека из состояния депрессии гомеопатией, я склонен все-таки приписывать не себе, а смене ситуаций в его жизни.
Единственный рецепт, во всех случаях спасающий от ИНЬского состояния — сознательно, усилием воли противопоставить ему состояние ЯНское. Жизнь, как сказал кто-то, есть более упорядоченное состояние среди менее упорядоченной Вселенной. С порядка и начните. Хотя бы с порядка в квартире. Порядок в душе наладится автоматически.
Потому что этот мир многозначен... однозначно многозначен. Уметь читать знаки, читать между строк всегда умели посвященные. Ныне эти знания открыты всем, масса интересной литературы появляется каждый день. И это — тоже Знак. Только пусть его каждый истолковывает сам, у нас несколько иная задача.
На этом сменим тему или — поменяем ракурс освещения.
МИФ ТРЕТИЙ БОЛЕЗНЬ НУЖНО ЛЕЧИТЬ.
"Будем лечить пациента или пусть живет?"
Из анекдота.
Совсем свежая трагедия, рассказанная пациенткой: в семье ее знакомых умерла от ветрянки, осложнившейся менингитом, семилетняя девочка.
Я не знал ни этой семьи, ни ребенка. Не знаю, кто и как ее лечил. Знаю одно: лечили неверно, что и спровоцировало осложнение. Течение болезни, тем более имеющей в своем патогенезе кожные сыпи, само по себе никогда не повернет вспять и не кинется с кожи на мягкие мозговые оболочки.
Не хочется бросать камни в коллег, сам был педиатром, сам рекомендовал обрабатывать высыпания на коже при ветрянке краской Кастеллани, фуксином... Лишь спустя пятнадцать лет после окончания института я впервые услышал имя Константина Геринга, выдающегося ученого середины XIX века, и сформулированный им закон. Когда-нибудь (надеюсь увидеть это до очередной реинкарнации) закон Геринга золотыми буквами будет написан на фронтоне всякого учебного заведения, дерзнувшего назвать себя медицинским:
ИСТИННОЕ ИСЦЕЛЕНИЕ ИДЕТ ИЗНУТРИ НАРУЖУ, СВЕРХУ ВНИЗ, ОТ БОЛЕЕ ВАЖНЫХ ОРГАНОВ К МЕНЕЕ ВАЖНЫМ, ОТ ПОЗДНИХ СИМПТОМОВ — К БОЛЕЕ РАННИМ.
За этими строчками, дорогой мой читатель, опыт поколений и все величие человеческого гения, сумевшего прозреть единую истину в мутных водах многочисленных страданий.
Правило это означает лишь то, что пути болезни, пути канализирования патогенного начала предопределены самой природой.
В начале семидесятых во Владивостокском мединституте погиб студент. История все та же: выдавленный прыщ — менингит. Преподаватель, рассказавший нам этот случай, объяснял его просто: богатая кровеносная сеть лица напрямую сообщается с сосудами мозга, гнойная пульпа прыща таким путем попала в мозг и вызвала менингит... Другими словами — несчастный случай, се ля ви!
И до сих пор мы — и врачи, и пациенты — склонны рассматривать любую болезнь как несчастный случай. Сломала бабушка лодыжку на гололеде, или ее супруг много лет мучается спастическим колитом — неважно, все это несчастные случаи.
С прилагательным "несчастный" согласен, существительное в этой формуле будет уместно другое: закономерность. Болезнь — закономерность. Нет в этом мире случайностей, простите, что повторяюсь. Все, что с нами происходит, имеет глубочайшую подоплеку. И выбор для нас невелик: либо мы и дальше будем закрывать глаза на очевидные истины и полегоньку деградировать и вымирать, либо попытаемся понять, признать закономерности и может быть что-то исправить...
Здоровье и болезнь — единое целое, как опять-таки две стороны одной медали, как феномен и ноумен. Пока здоровье феноменально, болезнь в ноумене. И наоборот.
В парадигму материализма ноуменальный мир не вписывается никак, мы уж говорили об этом. Это — мир возможностей, мир выбора. Каждую секунду своей жизни человек стоит перед выбором: свернуть налево или направо, купить духи или цветы, встать пораньше или поваляться в постели, простить или ударить, понять или обидеться, заболеть или остаться здоровым...
Другими словами, каждый из нас сам тянет нить своего бытия, сам решает, куда ему дальше идти, и какие еще события на эту нить нанизать. Болезнь здесь — не исключение. Если заболел, наткнулся на "несчастный случай", значит, где-то твой выбор был неверен. Не следует в таком контексте рассматривать болезнь как фатальное неизбежное зло. От ложного выбора никто не застрахован, и здесь мне только остается согласиться со словами священника, говорившего в приватной беседе, в общем-то, прописные и такие неординарные истины, что посредством болезни Господь остерегает нас от зла куда большего!
Всякому неверному шагу на жизненном пути предшествует звоночек — знак, который мы не хотим замечать либо не умеем читать. Болезнь — это уже следующий этап как реакция на наше неумение и нежелание.
Врач может вылечить, но человек, не осознавший прошлых ошибок, обречен снова и снова наступать на те же грабли, никакой врач от такого положения дел уже не спасет.
Болезнь закономерна. Все, что с нами происходит — закономерный результат прожитой жизни. И когда это случилось, главное — не паниковать и не суетиться; для начала, может быть, стоит остановиться и задуматься: где я, собственно, был не прав? И только потом определяться с тактикой и стратегией выздоровления.
Кожные проявления бывают подчас мучительны, доставляют пациентам массу страданий душевного и физического свойства. И все-таки: КОЖНЫЕ ПРОЯВЛЕНИЯ — ЭТО НАИМЕНЕЕ ДРАМАТИЧНЫЙ ВАРИАНТ БОЛЕЗНИ. Все, что высыпает на коже — благо. Согласно закону Геринга. А значит и процедуры, направленные на подавление кожных недомоганий, следует в этом контексте рассматривать как порочную тактику.
Герпес на губе, смазанный "Зовираксом", исчезает только с губы и пробивает себе брешь где-нибудь в другом месте. Если в результате лечения "вылечен" псориаз и появляются боли в сердце, значит врач не нашел истинное лекарство. Проходит тугоподвижность суставов, и усиливается одышка при физической нагрузке — плохо. Рубцуется язва двенадцатиперстной кишки, и возникает тревожность, плаксивость с суицидальными настроениями — совсем плохо. Это — не лечение. Это — медикаментозная трансформация процесса, "гоняние болезни с места на место".
Истинное исцеление возможно только на путях, обозначенных законом Геринга. Другого не дано. Закон Геринга универсален и не зависит ни от диагноза, ни от тяжести состояния.
На первом этапе лечения гомеопатией иногда возникают лекарственные обострения, что подчас пугает больных. И здесь важно не испугаться, не допустить суеты самому врачу.
— Доктор, третий день болит желудок.
— А как ваша бессонница?
— Удивительное дело, сплю до утра, как убитый!
— Тогда все идет своим чередом. Потерпите.
Приведенный диалог — прямая иллюстрация к закону Геринга: "...сверху вниз, от более важных органов к менее важным..." Душевное состояние пациента, его психические функции приоритетны всегда, какие бы соматические обострения ни сопутствовали этому процессу. Все болезни от нервов, если помните... Обострение появится и исчезнет. Целительный эффект останется навсегда. Если ему не мешать. Еще Ганеман предупреждал: "Дал дозу и жди!" Только при стойком ухудшении самочувствия можно повторить прием лекарства, желательно — в другой потенции.
Самое сложное в гомеопатии — это умение ждать. Штрих настолько важный, насколько редко встречается это качество что у пациента, что у врача. Одна из несостоявшихся пациенток, неглупая, казалось бы, женщина, заявила мне:
— Если вылечите меня за три недели, я заплачу вам хорошие деньги.
У дамы, между прочим, был тяжелый инсулинозависимый сахарный диабет с "букетиком" сопутствующих осложнений.
Исцеление, как всякий природный процесс, имеет волновую природу: хуже-лучше, хуже-лучше... Только "хуже" с каждой волной проявляет себя все слабее, а "лучше" — все отчетливее. Это — волна затухающая. Пациент должен знать особенности целительного процесса и относиться к нему сознательно.
И мне хотелось бы дополнить закон Геринга именно этой маленькой припиской: "Истинное исцеление идет изнутри наружу, сверху вниз, от более важных органов к менее важным, от поздних симптомов к более ранним, на принципах затухающей волны".
Интересную пищу для размышлений дает последний пункт закона Геринга "...от поздних симптомов — к более ранним". Одна из пациенток сделала по этому поводу очень характерное заявление:
— Доктор как будто кинопленку моей жизни прокрутили назад...
За месяц с небольшим (редкий вообще-то случай, времени на лечение требуется обычно побольше) с калейдоскопической скоростью появлялись и исчезали проблемки последних 20 лет ее жизни, закончившись на симптомах послеродового метрита, с которого когда-то и начались нелады со здоровьем.
К сожалению, такие примеры наперечет в практике любого врача. Чаще при первом обострении пациент хватает таблетку анальгина, и на этом действие лекарства заканчивается: вместо целительной волны на поверхности остается только мелкая рябь. Была волна — и нет волны.
Интересен сам процесс "раскручивания". Лично мне болезнь напоминает не кинопленку, а катушку ниток. Как неизбежно подводит все к той же мысли, что не при чем здесь несчастный случай, что формирует и "накручивает" болезнь сам организм, что ему вполне по силам обратный процесс.
Клеточная ли память, полевые структуры — организм цепко держит в себе все детали и зигзаги прожитой жизни. Строго в обратной последовательности у моей пациентки возникали симптомы дерматомикоза, мигрени, пневмонии и, наконец, боли внизу живота с обильными выделениями... И на каждом витке болезни ее когда-то лечили специалисты: гинеколог, терапевт, невропатолог, дерматовенеролог.
И такая мысль, навязчивая, как зубная боль: процесс скорее отыскал бы верное направление, не вмешивайся в его ход то и дело специалисты с искусственно зауженным полем зрения...
Нелечение иногда предпочтительнее. В трагедии с ветряной оспой это так несомненно. Только вмешательство извне могло развернуть процесс вспять, сделать его из целительного смертельным.
В случае острого заболевания с доброкачественным течением — это, как правило, инфекционные болезни: грипп, ангина, ветряная оспа, корь и т.д. — тактика невмешательства должна стать предпочтительной. Дайте телу спокойно поболеть. Такое недомогание — это еще и звоночек, что организму нужно отдохнуть, что накопился ворох внутренних проблем душевного и телесного свойства и что на время нужно замедлить бег.
Не лезьте в телесные дела в таком случае даже с гомеопатией, предоставьте процесс своему собственному течению.
Болезнь оборачивается злом только в больном организме и только в больном обществе на болезнь смотрят как на зло. Поскольку вся наша цивилизация патогенна и по духу, и по форме своего проявления, поскольку все мы дети этого больного общества и только редким единицам из нас достает мужества среди этого болота сохранить нетронутым душу и тело, отнеситесь к приведенному выше совету с осторожностью. Как только появятся симптомы, свидетельствующие о том, что процесс грозит осложнением, незамедлительно подключайте адекватную терапию.
Нелечение иногда предпочтительнее... Конечно, это не значит, что врач и родители должны сложа руки сидеть у постели больного ребенка. Только все ваши действия должны носить осознанный характер. Удивляет, как часто мы не доверяем собственной природе и с каким-то всесокрушающим упорством во всем идем ей наперекор. Особенно когда дело касается беззащитного ребенка. Отказывается ребенок от еды — не пичкайте, дождитесь, пока попросит сам. Обо всем, что нужно, он так или иначе вас проинформирует. Не хочет лежать укрытым, сбрасывает одеяло, значит ему так нужно. Просит свежего воздуха — откройте форточку. Беспокоится от яркого света — включите ночник. Требует тишины — не шумите. Это так просто: делать то, что нужно.
Такой сознательной тактикой вы поможете больному скорее, чем бесцельной суетой у его постели.
И еще одно замечание по теме, родителям оно лишним не будет: чем ярче выражена сыпь при детских инфекциях, тем благоприятнее прогноз (помните, что кожный вариант страдания наименее драматичен). Не пугайтесь, если сыпь помимо кожи обсыплет слизистые рта, глаз, половых органов: слизистые — все те же наружные покровы. Как появилась, так и исчезнет без следа, после болезни ваш ребенок станет крепче, если хотите — взрослее. Одно неумное вмешательство в процесс, достаточно закапать в глаза сульфацил натрия или чайную заварку при конъюнктивите — и течение его может принять неуправляемый характер.
Повод для тревоги, когда сыпь не выражена или выражена слабо, бледная, редкая. В этом случае врачебное наблюдение просто необходимо.
Идея болезни проста. Как и идея исцеления. Нервные центры выдерживают нагрузку патогенными энергиями до какой-то пороговой величины. Сверх данной величины от нагрузки патогенными факторами центры попросту блокируются и выпадают из алгоритма функции. Возникает боль и болезнь.
Патогенная энергия не может быть канализирована традиционным, естественным путем, ищет обходные пути и находит их, вовлекая в процесс посторонние центры, на данную функцию не рассчитанные, что само по себе уже нефункционально и лишь усугубляет ситуацию.
Исцеление возможно только при снятии запредельного торможения с блокированных центров и восстановлении естественного хода "волны домино", для чего требуется элементарное повторение травматичной ситуации, конечно, в щадящем варианте — только смоделировать парадоксальную фазу.
Все. Большего от врача не требуется. Восстановленный механизм канализирования патогенного начала доведет дело до логического конца самостоятельно.
Не зацикливайтесь на идее болезни, помните, что всякий случай — лишь крохотное звено в длинной цепочке событий, которые ребенку еще предстоит прожить, что малая беда предупреждает большую.
Корь, ветряная оспа репетируют механизмы катализирования ИНЬских патогенных энергий, дифтерия, скарлатина — ЯНских. Это, если хотите,— генеральная репетиция, экзамен живой системы на пригодность к суровым земным условиям.
Приведенный механизм исцеления давно не новость в нашем лучшем из миров: гомеопатия, Чжень-цзю-терапия, психоанализ и даже мутноватая парадигма дианетики — отвечают этой задаче.
Подготовка гомеопатов и Чжень-цзю-терапевтов — дело штучное и достаточно трудоемкое, на поток его не поставишь. Более перспективна с этих позиций методика психоанализа. То, что корешки многих недомоганий лежат в сфере сексуальных неврозов, благодаря Фрейду давно уже не секрет. И может быть стоит присмотреться к психоанализу более внимательно? В ходе доверительной беседы, докапываясь до травматичной ситуации, проговаривая ее, пациент моделирует все ту же парадоксальную фазу запредельного торможения.
Примером врачебной поспешности, на мой взгляд, является стандартная тактика инсулинотерапии у больных диабетом I типа, юношеским. Спору нет, клинические проявления сахарной болезни у больных диабетом I и II типов различны. Спору нет, инсулин детям впервые прописывается в отчаянной ситуации, когда уровень сахара и ацетона в крови достигает токсических значений и грозит жизни больного. Спору нет, что именно благодаря инъекциям инсулина живы сегодня в мире миллионы больных.
И все-таки. Несколько ярких удач с больными диабетом II типа, неинсулинозависимым и несколько неудач с больными диабетом I типа неизбежно подводят меня к мысли, что причина неудач кроется именно в инсулинозависимости пациентов.
Организм всегда, в любой ситуации из всех возможных форм ответа выбирает наименее энергоемкую, согласно II закону термодинамики. Любая функция энергозатратна, будь то дыхание, сердечная деятельность или выработка собственного инсулина. Если организму предлагают тот же инсулин в готовом виде, он отбрасывает собственное производство. Невостребованная функция отмирает за ненадобностью.
Думается, что на первом этапе болезни имеет место лишь дисфункция островков Лангерганса, ответственных в поджелудочной железе за выработку инсулина. Окончательно они засыпают-атрофируются-отмирают (не уверен в их судьбе) именно в результате подавления их функции экзогенным инсулином. Отмирают, по-видимому, не сразу, а с течением времени на фоне постоянного поступления в организм чужеродного инсулина. Сужу об этом по тому, что гомеопатическое лечение у таких больных имеет частичный успех, и порой удается значительно улучшить их состояние. Один из моих пациентов, 18-летний мальчик смог подняться на гомеопатии даже после того, как в результате осложнений у него пошли язвы по голеням, ноги распухли и попросту стали отказывать. Поднялся, почувствовал себя лучше, вскопал матери лопатой огород и... — отказался от дальнейшего лечения.
История эта останется во мне еще одной занозой, потому что мальчик был моим соседом, пациентом, знал его я с детства, и скоро уже два года как его нет.
У кого-то из народных целителей мелькнула мысль, что диабет возникает как приложение к отрицательным эмоциям. Мысль верная по отношению к любой болезни, и диабет здесь не исключение. У Саши (так его звали) болезнь стартовала в возрасте 12 лет, причина банальная по общероссийским меркам: пьяница отец, дебоши в семье. Отца он ненавидел и не простил за искалеченное детство до конца своих дней.
Препаратом, поставившим его на ноги, когда болезнь уже, казалось, шла к фатальному исходу, препаратом, даровавшем ему еще несколько лет жизни, была драгоценная Натрум муриатикум, о которой мы уже когда-то говорили — программный, в общем-то, препарат при состояниях, порожденных обидой.
Далее требовалось только одно: регулярный прием препарата в возрастающих потенциях, адекватное снижение дозы инсулина, и какие-то собственные душевные движения в нужном направлении.
— Саша, от твоей обиды пьянице-отцу ни жарко, ни холодно. А себя ты угробишь...
Саша остался глух. Разрушительные эмоции в нем оказались сильнее желания жить.
Обида, ненависть — слишком роскошное чувство для современного человека. Эти чувства — одна из ипостасей страха. Образно говоря: обижаясь, ты выставляешь счет господу Богу. Он эти векселя оплачивать не будет, вернет тебе вполне конкретной болячкой.
Всякая обида есть ложь только потому, что обида предполагает позицию, "позу судьи" (помните библейскую заповедь "Не суди"?), а всякая позиция эфемерна. Лжива всякая позиция. Ближе к истине скорее полное отсутствие позиции; трава перекати-поле — вот что такое истина.
Другой случай: мальчик Алеша из города Фокино. Увертюра болезни все та же: обида. Два года назад старшие мальчишки, играя, столкнули его с дерева, Алеша ударился головой. Через две недели кетоацидоз, сахар за 30 единиц, реанимация, курс инсулинотерапии...
Предполагая, что диабет в этом случае был спровоцирован черепно-мозговой травмой, не докопавшись до истинных причин, я начал лечение неверно. До обиды, патологической обидчивости и ранимости ребенка, мы добрались лишь спустя время. И все это время он получал инсулин в дозе до 24 единиц в сутки.
Похвастать мне нечем и сейчас. Отчетливо наметившееся улучшение с лета прошлого года на гомеопатии, державшееся почти полгода, было попросту перечеркнуто неадекватной терапией в стационаре: ребенку "убрали" несколько увеличенную печень (компенсаторная, в общем-то, реакция) массивными дозами гентамицина, зато дестабилизировали состояние так, что уровень сахара приходится измерять сейчас по нескольку раз в день...
Меня же не оставляет мысль, быть может неосновательная, что можно было держать ребенка на первом этапе на сахаропонижающих препаратах, не давить экзогенным инсулином функцию поджелудочной железы сразу и резко; что даже если я не прав и инсулин в такой ситуации незаменим ничем, можно было подобрать ему дозу в 90% от необходимой, чтобы заставить работать собственную железу...
Все попытки обсудить эту тему с коллегами-эндокринологами из диабетического центра во Владивостоке разбились о такую стену непонимания и профессионального чванства, что я ушел совершенно пристыженный: нельзя больших людей отнимать от большой работы.
Как бы там ни было, я остаюсь при стойком убеждении, что юношеский диабет вполне курабелен, что чем раньше начать адекватную, а не заместительную терапию, тем больше шансов на успех.
Гомеопаты часто пасуют в сложных ситуациях перед сомнительными инструкциями Минздрава, запрещающими самостоятельное ведение онкологических, венерологических и туберкулезных больных. Оно и понятно: новая история гомеопатии в России после разрешительного письма насчитывает каких-то десять лет. За такой срок стереотипы не ломаются, в лучшем случае в них начинают сомневаться. Остается только надеяться, что здравый смысл рано или поздно расставит все по местам и в умах коллег, и в душах их пациентов. С удовольствием констатирую, что все чаще среди врачей встречаю искренний интерес к новым методикам лечения и все чаще именно врачей вижу среди своих пациентов. Тешу себя надеждой, что годы взаимного непонимания вот-вот станут историей.
Нелечение всегда предпочтительнее, когда речь заходит о гормональной терапии. Конечно, инъекция преднизолона спасет жизнь больному бронхиальной астмой в критическом состоянии, однако регулярный прием гормональных препаратов такими больными — по аналогии с диабетом — формирует у них тотальную зависимость. И врач, и пациент должны отчетливо представлять себе, на что они идут, соглашаясь на лечение гормонами. Лекарственная зависимость, в особенности зависимость гормональная, полностью извращают тип реагирования у больного человека так, что порой невозможно бывает вернуть его к исходным значениям никакой гомеопатией.
Уже четыре года я с минимальным успехом лечу девушку с тяжелейшим анкилозом, тугоподвижностью суставов. История банальна: ангина, осложнившаяся миокардитом в возрасте полового созревания (все это на фоне развода родителей), массированный курс преднизолона — и вот уже десять лет, как она прикована к креслу.
О лечении гормональными препаратами кожных заболеваний мнение может быть только однозначным: преступление. Если больному бронхиальной астмой гормоны могут спасти жизнь, то больному экземой те же препараты бронхиальную астму, скорее всего, и сформируют. От экземы еще никто не умер, от бронхиальной астмы уже умирают. Недаром Чжень-цзю-терапевты лечат болезни дыхательной системы и болезни кожи на точках меридиана легких. Эти системы функционально сопряжены, и патологический процесс легко переходит с органа на орган.
У моего пациента своеобразно проходили остаточные явления перенесенного когда-то туберкулеза: на коже в области легочных верхушек высыпали фурункулы и держались довольно долго, месяцев семь, после чего самостоятельно, без какого либо дополнительного лечения исчезли. На рентгенограмме пятнадцатилетней давности отчетливо видны петрификаты в средостении, левое легкое спаяно с куполом диафрагмы. На рентгенограмме после лечения — чистые легкие, никаких следов туберкулезного процесса не обнаружено.
Впрочем, ничего своеобразного в этом случае нет. Исцеление шло Lege artis согласно закону Геринга: изнутри наружу. Остается только еще раз обратить внимание на тот факт, что именно в этот момент, когда болезненный процесс принял верное направление, организм становится особенно чуток к неадекватному вмешательству. Одной примочки бриллиантовой зелени или йода на фурункулы, думаю, вполне достало бы, чтобы активизировать болезнь на новый виток, и бог весть к чему это привело бы. Пациенту я так и объяснил:
— Это не обычные фурункулы. Это его величество туберкулез покидает вашу плоть, отнеситесь к процессу с уважением.
Невмешательство, нелечение... В наш дерганый, суетливый век такая тактика становится проблематичной, мы привыкли делать все по готовым шаблонам — скорее, скорее, некогда болеть! И только потом думать. Сколько раз в моей практике многообещающее начало исцеления попросту перечеркивалось бездумным вмешательством коллег или самих пациентов! После таких "лечений-самолечений" организм уже крайне неохотно отзывается на гомеопатию.
Хладнокровия не хватает прежде всего всем нам. К собственным проблемам относимся не столь эмоционально, но ребенок... Чихнуло дитя — и бабушки, и родители в панике. Какое там хладнокровие — ребенок погибает! На тебе, деточка, аспирину, ложиська в постель, сейчас доктора позовем...
Прошу прощения за иронию у всех родителей, сам родитель и сам другой раз хватался за таблетки, когда дочь болела. Иронизируй — не иронизируй, а ребенок есть ребенок, отношение к нему у всякого нормального человека всегда было трепетным и всегда таким останется. Просто есть вещи, о которых родителям знать нелишне.
Первое: у ребенка до четырех лет терморегуляция несовершенна, и даже у ребенка вполне здорового температура несколько раз за день может кратковременно подскочить до 38°. Особенно если он тепло одет, активно двигается. Как подскочила — так и вернется к норме.
Второе: в возрасте от 2-х до 4-х, а иногда и до 5-6-ти лет самой насущной проблемой, досаждающей и педиатрам, и родителям, становятся частые простуды, хроническое подтекание из носа, увеличение миндалин и шейных лимфоузлов. Не пугайтесь, идет становление иммунной системы ребенка. Это так называемый период иммунной депрессии, состояние пограничное между нормой и патологией. Ребенок может хлюпать носом, покашливать и оставаться при этом подвижным, общительным. Отнеситесь к ситуации с пониманием, не волнуйтесь сами и не тревожьте понапрасну ребенка. Рождается ребенок с достаточным запасом материнских иммунных тел, простуда до года у детей большая редкость. К двум — двум с половиной годам этот врожденный иммунитет сходит на нет, а собственный еще слабоват, и, чтобы хоть как-то компенсировать эту слабость, организм идет на гиперплазию, увеличение лимфоидной ткани. В этом возрасте обычно ребенок впервые попадает в детский коллектив, и такое обстоятельство только усугубляет ситуацию. Оптимальным был бы вариант, когда до 4-х лет ребенок оставался бы дома.Домашние дети значительно крепче своих детсадовских сверстников, хотя несколько уступают им в интеллектуальном развитии и в самостоятельности.
Более оптимален вариант с закаливанием и рациональным питанием. Но этот вариант — исключительно для "продвинутых" родителей, знакомых с благотворным действием воздержанности в еде и природных факторов не понаслышке, а на собственном опыте. Страшит неизвестное, человек, который хотя бы раз ощутил на себе целительную мощь холодной воды, без страха позволит это удовольствие и ребенку. Семья моих пациентов купается круглый год, ребенок, которому сейчас три года, впервые узнал, что такое прорубь, в шесть месяцев. Хотите знать его отношение к холодной воде? Орет. Благим матом орет, когда его вытаскивают из воды: еще хочет.
И еще одна маленькая тайна попутно: ребенок холода не боится. За счет того, что основной обмен у него на четверть выше, чем у взрослого, ребенок легко адаптируется к холоду. Быстрее и легче родителей однозначно. С одной маленькой поправкой, что терморегуляция у ребенка несовершенна, он как легко перегревается, так легко и переохлаждается; словом — все хорошо в меру.
Такого рода мероприятия позволяют ребенку с гораздо меньшими потерями выйти из периода иммунной депрессии.
Если вы родитель традиционного уклада, боитесь шорохов и сквозняков, кутаете ребенка в семь одежек, пичкаете лишней котлеткой и конфеткой — будьте готовы к тому, что пребывание на больничном по уходу за ребенком станет для вас нормой жизни. Особенно в этот период, от 2 до 5.
Вспоминается одна мамаша еще из моих педиатрических времен. Новорожденный ребенок лежал у нее за печкой в крохотной комнатушке 2х2 кв.м. Дом топили сутками, и жара в нем стояла, как в преисподней. Я, взрослый человек, больше 10 минут в этой атмосфере не выдерживал. Каково было ребенку? Ребенок орал сутками напролет, по этому поводу чуть ли не ежедневно вызывали меня. Все мои увещевания: снизить температуру в квартире, обеспечить ребенку нормальный режим, выносить на прогулку — разбивались о стену родительской тревожности:
— Он же маленький, а на улице зима!
— Вот именно: он маленький и требует уважительного отношения к себе. Ни бабушку, ни мать, в то время студентку ВУЗа, я убедить не смог. Ребенок рос хилым, болезненным. Сейчас это хилый и болезненный молодой человек.
Такого рода "забота" о потомстве оборачивается на деле своей карикатурной стороной и чревата самыми серьезными последствиями для здоровья. Однозначно созревание иммунной системы будет замедленным, и гиперплазия лимфоидной ткани — весомой: рыхлые огромные миндалины, аденоиды, увеличенные лимфоузлы везде, где только можно их прощупать... Пожалуйста, не верьте, когда вам предложат удалить ребенку миндалины или аденоиды хирургическим путем. Еще раз подчеркиваю: гиперплазия лимфоидной ткани не причина, а следствие болезни, всего лишь отдельно взятый ее симптом, и удаление тех же миндалин, в каком состоянии они не находились бы, проблемы не решит. Лишь создаст новые. Обычные рассуждения врача поликлинической практики:
— Если не удалим миндалины, никто не гарантирует, что у ребенка не разовьется ревматизм. Бета-гемолитический стрептококк, знаете ли...
Чушь полная. Любой гомеопат такую гарантию даст, даже начинающий. Одна доза верно подобранного лекарства решит проблемы ребенка раз и навсегда. Не идите на поводу у традиционных страхов. И уж в любом случае нелечение, невмешательство будет предпочтительнее, если вы не доверяете ни гомеопату, ни педиатру.
При чем здесь, спрашивается, операция, если у ребенка элементарно не созрели или заблокированы регулирующие центры в коре головного мозга, отвечающие за адекватный иммунный ответ? "Зри в корень", — говорил Козьма Прутков.
Я вынужден еще раз попросить прощения у коллег за резковатость тона (знаю за собой такой грех). Эти слова адресуются не столько практическому врачу, сколько представителям академических наук, отвечающих за формирование врачебного мировоззрения и продолжающих с высоких кафедр поучать студентов. Дело не в том, что автор пытается недопустимыми в цеховом кругу методами популяризировать гомеопатию. Дело элементарно в том, что даже тот теоретический багаж, который дает своему выпускнику медицинский ВУЗ, не стыкуется у него с практикой. Не с-т-ы-к-у-е-т-с-я!
Отбросим на время прочь гомеопатию, вспомним для начала нормальную и патологическую физиологию, вспомним идею нервизма Павлова и уясним себе, что автор не открыл Америки, что все эти вещи давно известны любому студенту третьекурснику и... что они совершенно не присутствуют в клинических дисциплинах на старших курсах!
Нам всем застит глаза хирургия с ее сомнительными достижениями последнего столетия, достижениями, вскормленными миллионами жертв двух мировых войн подряд. Акценты в умах сместились немного, совсем чуть-чуть — и вот уже хирургия становится "царицей медицины", истиной в последней инстанции, наукой, к которой апеллирует беспомощность терапии.
При этом совершенно забыт тот факт, что на протяжении многих столетий, вплоть до XIX века хирургия за науку не почиталась, к медицине как таковой отношение имела весьма опосредованное, что сами хирурги числились по цеху... цирюльников.
Вне всякого сомнения, хирургия с тех пор выросла, оформилась в какое-то подобие науки, никуда лишь не делся, не выветрился ее цирюльнический дух: "Резать, резать и еще раз резать!"
Именно увлечение хирургией, равно как и прочими травматичными методиками, затормозило в XX столетии становление терапии, освоение ею богатого теоретического и практического наследия прошлых веков — наследия, столь великого и, я бы сказал, мощного, что рядом с ним меркнут все эти пересадки органов, операции на сердце вкупе с микрохирургией — все то, словом, чем на сегодняшний день гордится хирургия, и что мы принимаем за фасад медицины.
Терапия — это больше чем наука, это философия в ее прикладном аспекте, если хотите, это наука вдумчивых, знающих свое дело людей, и не станем низводить ее до роли второстепенной медицинской дисциплины. С хорошим теоретическим багажом терапия имеет все шансы стать ведущей наукой в медицине и диктовать свое понимание, что такое человек и что такое болезнь.
Извините еще раз. Возвращаюсь к теме.
Любить ребенка и бояться за него — разные вещи. Истинная любовь к ребенку скорее недостаточна, чем избыточна. Знаете, почему редко болеют котята и щенки? Тоже, казалось бы, дети, с теми же детскими проблемами, с тем же периодом иммунной депрессии... Потому что мамы к ним относятся спокойно, без лишних эмоций. И еще потому, что их мамы не знают, что есть на свете таблетки.
Избыточная родительская любовь калечит ребенка и физически, и морально.
Каждому из нас знакома ситуация, когда выросший в полном достатке и заботе ребенок реагирует потом на любое родительское слово, как бык на красную тряпку:
— Достали!
И часто такие выросшие дети не могут адаптироваться в социуме, найти свое место в жизни. Диагноз однозначен: перелюбили, перезаботились. Любое доброе дело можно довести до абсурда, если при этом не присутствует чувство меры.
Бойтесь не за ребенка, бойтесь своей любви к ребенку. Как бы вы ни опекали свое чадо, его жизнь, его судьбу вы за него не проживете.
И еще одна ситуация, когда невмешательство предпочтительнее: силы покидают старика, и жизнь идет на закат. Никакая методика, в том числе и гомеопатия, жизнь ему не продлит, лишь затянет агонию. Дайте человеку умереть спокойно.
Бывают другие ситуации, когда приходится отказывать пациенту в лечении. Не в помощи — в лечении. Скажем, старинная доброкачественная опухоль у пожилой женщины, не растет и не уменьшается уже много лет, особенно не беспокоит. В этом случае на память приходит испанская поговорка: "Не будите спящую собаку".
К старикам вообще отношение должно быть особым. Есть у человека запас жизненных сил, запас лет — смело можно приниматься за лечение. Остаются сомнения — лучше воздержаться.
Исцеление в отличие от банального лечения — процесс энергозатратный. Все та же "катушка ниток": размотать ее в обратном порядке без усилий невозможно. Без усилий и времени. Так что процесс будет успешным, когда у пациента есть в запасе и то, и другое.
Исцеление — это процесс и как всякий процесс имеет свои вехи во времени: начало и конец. Мои чисто субъективные впечатления таковы, что в среднем этот процесс занимает 1/10 от времени, что человек болеет. Болен 30 лет — изволь 3 года отдать восстановлению. Впрочем, не настаиваю на этом выводе. Однозначно следует предупредить пациента, что врач начинает лечение и только врач решает, когда его закончить. Процесс, не доведенный до логического конца, рано или поздно даст рецидив. Но это уже прописные истины.
Со временем, думаю, с гомеопатии будет начинаться и лечение традиционно хирургических больных. Тот же аппендицит, тот же острый холецистит, даже инвагинация кишечника и перитонит вполне курабельны на верно подобранных препаратах. Такие случаи описаны в специальной литературе, давно доступной всем желающим.
Операция имеет смысл с таким подспорьем как гомеопатия, только если последняя не сработала. Как справедливо заметил кто-то из коллег: "Гомеопатия может все, не все могут гомеопаты".
"Все" — это громко сказано. Гомеопатия — не панацея, но имеет все шансы ею стать, когда будут испытаны и внедрены в практику основные элементы таблицы Менделеева и их наиболее физиологичные, так скажем, соединения. Когда будет разработана принципиально новая доктрина диагностики на уровне обмена веществ и их нарушений, а не на уровне напыщенно латинизированных клинических ярлыков, скорее затеняющих, нежели высвечивающих истину: этот мир нам дан в наших ощущениях, а не в наших представлениях о нем, на опущения пациента и должен ориентироваться врач.
Когда... впрочем, этих "когда" — на отдельную добрую книгу. Бурный расцвет гомеопатии в XIX веке сменился периодом некой стагнации в веке XX, во всяком случае, ярких имен и ярких открытий в ХХ веке в гомеопатии на порядок меньше. Оно и понятно: диалектический материализм трубил победу на всех углах, а бурные события той эпохи давали пищу иным впечатлениям и настроениям, нежели лечение несерьезными на вид и сладкими на вкус пилюльками.
В гомеопатии используются не только минералы, свою нишу по достоинству заняли продукты животного происхождения и растения. Но имеет смысл начинать поиски и испытания новых гомеопатических препаратов именно с простых химических элементов и их соединений, потому что их, во-первых, не так уж много и совокупный патогенез таких препаратов, предполагаю, закроет пустующие бреши в наших возможностях, во всяком случае, именно на этом пути возможны открытия недостающих нам противоопухолевых и противодиабетических препаратов.
Во-вторых, такие препараты минерального ряда действуют глубже и на порядок эффективнее корректируют обмен в живом организме. Хотя — и на порядок жестче по сравнению со своими растительного и животного ряда аналогами. Лекарственные обострения, другой раз почти незаметные после приема растительных или животных препаратов, как правило, дают себя знать при использовании минералов.
Вся эта громоздкая работа требует, конечно, серьезной поддержки со стороны государства и заинтересованных фондов. В одиночку весь этот пласт знаний гомеопатам не освоить. Достаточно сказать, что основной костяк нашей Materia medica все еще составляют препараты, испытанные самим Ганеманом, его учениками и ближайшими последователями. Время как-то измельчало на энтузиастов.
МИФ ЧЕТВЕРТЫЙ. ЧУДЕСНЫЕ СВОЙСТВА АДАПТОГЕНОВ.
Rp: T-ra Araliae — 50,0
D.S. по флакону перед обедом
в длительных автономных рейсах
для старшего комсостава
вместо коньяка.
Рецепт настойки аралии
Увлечение адаптогенами в медицине началось недавно, в шестидесятых годах прошлого столетия. Заманиха, аралия, элеутерококк, женьшень...
В целом поворот медицины к травам стал событием положительным. Событием потому, что была пробита брешь в сознании врача, до того ориентированного исключительно на продукцию "человеческого гения" с химфармзаводов.
Адаптогены зарекомендовали себя в клинике в качестве средств, повышающих устойчивость организма к неблагоприятным факторам внешней среды и стали своеобразной палочкой-выручалочкой для врача в случаях, когда выздоровление затягивается. Как всякое новшество, адаптогены быстро стали популярными, а практика их применения — повсеместной, вплоть до детских садов, где медсестра согласно инструкции отмеряет детям капельки независимо от состояния ребенка и не глядя, какое время года стоит на дворе. Хотя известно, что в период активного солнца адаптогены применять нельзя. Эти растения несут энергию ЯН и уместны в качестве лекарства только зимой. Так было когда-то с рыбьим жиром, теперь — с настоями из трав...
Как бы там ни было, я остаюсь при убеждении, что не только питаться, но и лечиться стоит лишь растениями-эндемиками. В каждой местности хватает своих трав со свойствами адаптогенов.
Популярность именно дальневосточных трав объясняется исключительно наличием здесь Дальневосточного филиала Академии наук с ориентацией научной тематики преимущественно на местные биоресурсы. Как впрочем и живучестью мифов о чудо-корне женьшене...
Миф — не миф... На заре своей оседлой жизни я завел крохотную плантацию женьшеня, дождался урожая и "полечил" несколько десятков пациентов. Результаты скорее разочаровали, чем обнадежили. Культивированный на грядке женьшень почти не имеет лечебных свойств, во всяком случае, примеров достоверного исцеления благодаря женьшеню я привести не могу. Китайцами однозначно ценится только дикий таежный корень, даже если весит он всего 10-15 граммов, от культивированного закупщики с презрением отмахиваются.
Знакомый, кореец по национальности, рассказывал, что в семилетнем возрасте отец повел его в тайгу, выкопал давно присмотренный корешок и, невзирая на протесты ребенка, заставил съесть.
Разговор состоялся, когда моему знакомому перевалило за шестьдесят, всю жизнь он трудился механиком на судах и никаких жалоб на здоровье не предъявлял. Единственный раз в жизни перенес легкую простуду после того как в Тикси в результате несчастного случая у них опрокинулась баржа, и он вместе с двумя товарищами оказался в ледяной воде. Всех спасли. Но один из пострадавших умер от переохлаждения, другой — всю оставшуюся жизнь страдал тяжелым заболеванием почек.
Помог ли здесь съеденный в тайге женьшень или от природы товарищ обладал крепким здоровьем — судить не возьмусь. Других историй такого рода не знаю. Знаю достоверно, что пользуемся сейчас женьшенем мы неправильно и, боюсь, рецепт его применения утерян. Распространенное мнение, что женьшень — лекарство для здоровых мужчин после сорока, не соответствует истине. Лекари прошлых времен действительно давали женьшень один раз в жизни, скрупулезно учитывая при этом возраст пациента и возраст корня, пол пациента и "пол" корня, фазу луны, когда он выкопан, рассчитывали день и час, когда дать лекарство... Однозначно можно сказать, что сейчас пользоваться этим замечательным средством мы не умеем. Не помогли даже гомеопатические испытания, обнаружившие ряд настолько блеклых, невыразительных симптомов, что гомеопаты предпочитают этим лекарством не пользоваться.
Более доступны как адаптогены аралия, элеутерококк, лимонник. И хотя опять-таки не знаю достоверных случаев ухудшения самочувствия после их употребления, (разве что сам не сплю сутки после чая с лимонником), от широкого употребления этих трав остерег бы. Их адаптогенные свойства держатся все на том же стрессогенном эффекте — разновидности шоковой терапии и приводят к истощению энергопотенциала.
Мне можно возразить, что потенциал восстановится, а эффект останется. Сомневаюсь насчет эффекта, никакие неспецифические методы лечения стойкими эффектом не обладают. Потенциал также восстановим до известного количества раз, мы об этом уже говорили.
Адаптогены действуют на организм, как кофе: бесцельное возбуждение нервных структур в чуждых организму ритмах, повышенный энергорасход — усиление все той же энтропии, выражаясь унифицированным языком, — и более ничего. Здоровый организм воспринимает такое насилие над собой как агрессию. Посмотрите на старых кофеманов: трясущиеся руки, импульсивные поступки, раздражительность, низкое артериальное давление, которое постоянно нуждается в допинге, иначе упадет еще ниже... Это путь не только кофеманов, но и "адаптогеноманов".
Вместе с тем — еще раз возвращаемся к вопросам эндемичности — в жарком климате какой-нибудь Испании, Индии или Венесуэлы энтропийное действие кофейного напитка обретает черты физиологического эффекта, помогая организму легче переносить жару. В условиях резко континентального климата России в качестве национального напитка уместнее будет скорее настой валерьяны. Дальневосточные адаптогены — исключительно для условий муссонного климата.
Адаптация организма — серьезнейший вопрос, требующий первоочередного внимания медиков. Для того чтобы "сыграть" предложенную Богом роль, выполнить свое жизненное предназначение, человек должен быть максимально адаптирован к условиям местности, в которой он живет. Реакция на событие — это и есть адаптация. И как всякая реакция, она должна быть, прежде всего, адекватной, соответственной, соотнесенной с причиной. Если у Некто горит квартира, нужно уносить ноги, это будет адекватной реакцией на событие. Все прочие формы поведения, как-то: медитировать, улечься спать, спасать милые сердцу вещички — будут явно неуместны и потому неадекватны.
А если не квартира горит? Если только одеяло вспыхнуло?
Реакция в любом случае должна быть адекватной: достаточной, во-первых, неизбыточной, во-вторых, и неизвращенной, в-третьих. Это вопрос выживания, в конце концов.
Невинная цветочная пыльца амброзии и тяжелейший приступ бронхиальной астмы — типичный пример неадекватной формы ответа, несоотнесения организмом силы агрессии с силой ответа. В данном случае уместно говорить не об избыточной, а о типично извращенной реакции на событие. И будьте уверены, что извращенной формой реагирования такой тип ответит не только на пыльцу, но и на боль, на выговор начальства, на отказ любимой девушки... Сколько ни кололи бы мы ему димедролов-папаверинов-тавегилов, наивно полагая причину недомогания в неправильном поведении тучных клеток, ситуации это не изменит. Потому что (повторяюсь) все болезни начинаются в голове. Тучные клетки лишь продолжают на телесном уровне ту логическую линию, что на ментальном, духовном уровне определяет данный тип как личность, Очень часто у таких больных стержнем личности становится скупость и недоверие к миру. Что ж: как аукнется...
Наш "цивилизованный" образ жизни, тот образ жизни, когда тягчайший из грехов — убийство себе подобных — возводится в ранг геройства, когда любовь, величайшая из благодатей божьих, табуируется во многих своих проявлениях — как правило, формирует такой вот тип извращенного реагирования. Обжорство, пьянство, гиподинамия, неблагоприятный экологический фон дополняют картинку "цивилизации"...
Человеку на Земле легкой жизни не уготовано. Человеку не должно житься легко, как ни странно это звучит. Если человек хочет называться человеком. Человеком разумным, а не жующим... Сужу по аналогии с женьшенем. Таежный корень с каменистых осыпей северного склона, познавший за свой век копыта животных, лесные пожары, засушливые и дождливые сезоны, испытавший, словом, вое тяготы жизни и едва набравший к 70-ти годам двадцать граммов веса, ценится дороже золота. Его культивированный сородич, выращенный по всем правилам агротехники, весом за 100 граммов по своим целебным свойствам едва ли превосходит морковку.
Человек рождается и полноценно адаптируется в этот мир только в динамическом взаимодействии со всеми силами планеты и космоса. Удары среды в разумных, конечно, пределах ему необходимы. Именно в таком взаимодействии вырабатывается динамическая устойчивость жизненных процессов, то, что физиологи называют гомеостазом, а мы все — здоровьем. Сколько ни оберегали бы мы собственное здоровье от ударов среды, залезая в тенек в жаркий день, кутаясь в шубы в морозную погоду, отворачивая нос от ветра — эффект будет прямо противоположным ожидаемому.
Моего знакомого бабушка привела в бассейн в 12-летнем возрасте со словами:
— Или сдохнешь, или поправишься.
Грубо, но в принципе верно, мальчик рос крайне болезненным, страдал бронхиальной астмой. Я познакомился с ним, когда он был уже внушительных размеров мужчиной, мастером спорта по плаванию, моряком с некоторым стажем.
— Знаешь, после первого занятия в бассейне болячки как отрезало!
Неудивительно. Лечение стихиями: водой, воздухом, огнем — разрабатывали еще древние врачеватели. Сейчас на приеме мы, доктора, почему-то стесняемся давать больным такие рекомендации: не поймут-с!
— Попейте лучше тетрациклин. Надежнее будет...
Мне очень симпатичны американцы, но при общении с ними не раз ловил себя на ощущении, что разговариваешь с большими детьми. Они и есть дети. Дети полного достатка и избыточного комфорта. Хочется погладить по голове и дать конфету, только не говорить на серьезные темы.
Мнение субъективное, ни на что не претендующее: считаю, что адаптивные возможности среднестатистического европейца (он же — американец) по сравнению с возможностями жителей Азии и Африки снижены. Так что не стоит удивляться начавшимся геополитическим (геоэтническим) изменениям на планете. Более жизнеспособные народы рано или поздно вытеснят менее жизнеспособные. Не обязательно военными действиями, "тихая" экспансия на порядок эффективнее.
Адаптивные возможности соотечественника таковы, что русских скоро придется заносить в Красную книгу и приставлять специальных егерей, чтобы не обижали. Весь политический и военный разброд последних лет, дикая приватизация, падение рождаемости и рост смертности коротко и емко характеризуется одним словом: беспомощность. Та беспомощность, что прежде зарождается в душах и становится национальной чертой и лишь потом проявляет себя на уровне государственных институтов и государственной политики.
Процесс адаптации и выживания в таком государстве сложен. Можно с уверенностью не сказать даже — констатировать, что российская государственность в нынешнем своем виде (впрочем, когда было иначе?) предъявляет завышенные требования к адаптивным возможностям своих сограждан.
Взять хотя бы бесконечные обмены документов, переименования — то, что народ емко обозначил фразой: косметический ремонт. Достаточно сказать, что мне за мою далеко еще не состоявшуюся жизнь уже дважды довелось менять паспорт, права...
Это не политическое заявление — банальное напоминание власть имущим, что из таких "мелочей" складывается или не складывается у человека отношение к своему месту в мире, понятие Родины, что адаптивные возможности гражданина Иванова небеспредельны и что следует считаться с физиологией и психологией рядового обывателя, жаждущего стабильности, дабы не подводить нацию к критической черте, за которой уже никакое возрождение невозможно. (Далее предложил бы государственным мужам ознакомиться с бессмертным шедевром Л.И. Гумилева "Этногенез и биосфера Земли"). Впрочем, это тема для отдельной книги.
Человек рождается, растет, живет, старится, умирает на планете Земля. Другими словами, человек запрограммирован на существование в условиях планеты со всеми ее физическими, астрономическими и прочими особенностями. Каждому из нас на жизнь отмерено какое-то количество дождей и снегопадов. Так почему же нам порой бывает неуютно здесь? То слишком жарко, то холодно, то сыро, то — новенький страх — геомагнитные бури жить не дают...
Вспоминается поневоле Дерсу Узала из книги В.Арсеньева, как он другой раз, забыв разжечь костер, закутавшись в старую фуфаечку, ложился на ночлег прямо в сугроб в 40-градусный мороз. И, думаю, прекрасно высыпался, в тайге по-другому не побегаешь.
"Дикарь!"— скажет кто-то. Ну и что с того, что "дикарь"? Что не знал он букв и городского унитаза? Наш с вами брат, все тот же вид Homo sapiens, и на мой взгляд более sapiens, чем мы с вами, знакомые с благами цивилизации не понаслышке. "Дикари" с острова Науру (есть такой в Тихом океане, и я его разглядывал когда-то в бинокль с борта судна), численностью в 10 000 человек честно поделили свой остров на 10 000 частей, когда на острове обнаружились богатейшие залежи удобрения, на которое в Австралии и Новой Зеландии огромный спрос. 10 000 человек честно провели приватизацию и в мире стало на 10 000 миллионеров больше.
Не знаю как вам, читатель, а мне такое "дикарство" симпатичнее отечественной цивилизованности.
Впрочем, я опять сбиваюсь с темы. Но что тут поделаешь, если вопрос адаптации сам собой постоянно выскакивает за геофизические рамки в сферу социума? В конце концов, на адаптивных возможностях человека факторы социального плана сказываются более серьезно, чем все ураганы, торнадо и землетрясения вместе взятые; и как можно всерьез говорить о здоровье человека, о здоровье и судьбе нации, когда вся политика государства контекстом, неявно направлена на то, чтобы этого человека остатков здоровья лишить; когда налоговый аппарат в некоторых провинциях превышает по численности подопечных им "дойных коров"; когда своя российская армия и флот, призванные, казалось бы, защищать страну от агрессии, загадили побережье Южного Приморья радиоактивными отходами и свалками так, что любой оккупант сейчас в ужасе шарахнется от этих земель? Беспомощность, бездарность... Предлагаю читателю самому дописать ряд синонимов.
Намедни президент учредил министерство физкультуры. Полезное начинание, что и говорить. Вопрос: кто будет заниматься физкультурой на родных просторах лет эдак через 50? И не лучше ли учредить министерство философии? Мне кажется, толку будет больше...
Вернемся к геофизике.
Больная для нашего времени тема мужского и женского бесплодия, простатита, импотенции, альгодисменорреи... Валю все в кучу, потому как причина этих проблем одна. Причина с точки зрения современного человека, привыкшего видеть драму даже в зеркале, настолько несерьезная, насколько уже набила оскомину в нашей книге: нарушение гармонии ИНЬ-ЯН.
Эта тема актуальна сегодня для каждого второго мужчины после сорока и для двух третей женщин, начиная с двадцатилетнего возраста.
Несерьезна причина — "несерьезным" будет и лечение: определить причину, восстановить гармонию, и только! Именно на этом принципе держится целительный эффект Чжень-Цзю терапии, именно поэтому и жива эта медицина уже несколько тысяч лет: недостаток восполнить, избыток — рассеять.
Моя медсестра Любовь Алексеевна, с ней в деревенском медпункте я проработал 10 лет. При первом знакомстве она попросила что-нибудь порекомендовать ей от бесконечных простуд и крайне болезненных месячных. Собственно, она была моей первой пациенткой в деревне.
Что можно было порекомендовать ей с традиционным багажом знаний заурядного врача? Простуды, известное дело, лечи не лечи — без толку. С гинекологическими проблемами мне как терапевту доводилось иметь дело только в дальних морских путешествиях, и это дело обычно ограничивалось инъекциями баралгина, но-шпы, хлористого кальция и пенициллина — стандартной терапией, знакомой всякой больной женщине.
— Пойдем, Любовь Алексеевна, купаться, — предложил я, благо медпункт располагался на берегу моря.
Представьте, что творилось в душе моей пациентки: весна, еще прохладно, бесконечные болячки, которые не знаешь, как укутать и в какое теплое место спрятать — и почти незнакомый доктор: "Пойдем искупаемся"!
Нужно отдать должное этой женщине, у меня не было пациентки более благодарной и медсестры более замечательной. Купания наши шли через пень-колоду: то работы много, то настроения нет, но холодный душ по утрам Любовь Алексеевна стала принимать регулярно и принимает по сей день уже 17 лет. За это время я не вспомню, чтобы она ушла на больничный, не было такого. Нормализовались месячные, отступили простуды. Районный гинеколог до сих пор не верит, что вылечилась ее пациентка исключительно холодными обливаниями.
Я описываю этот случай с разрешения моей бывшей медсестры. С ее слов, у нее совершенно незаметно прошли возрастные изменения. На фоне женщин ее возраста, незнакомых с купаниями, это было особенно заметно.
Привожу другой пример, когда мужской простатит вкупе со стойкой импотенцией прошел без следа от холодных купаний.
Что такое холодное купание, особенно при экстремальных температурах в проруби? Почему мужские половые органы, в том числе и железы, вынесены за пределы тела, в то время как у женщины они упрятаны глубоко внутри? И какая, спрашивается, может быть связь между этими двумя совершенно разноплановыми вопросами?
Связь прямая. Надеюсь, уже изложенного объема информации внимательному читателю будет достаточно, чтобы уяснить ход дальнейших рассуждений. Созревание мужских половых клеток требует пониженных температур, примерно 34°; женских половых клеток — температур повышенных, около 37,5°. Казалось бы, невелика разница, каких-то 3,5 градуса, но эта разница определяет нашу двуполость, существование человека как вида. Чуть-чуть ИНЬ, чуть-чуть ЯН... На этом "чуть-чуть" держится репродуктивное здоровье человека. Есть условия — функция работает в полном объеме, нет условий — пейте "Гентос". (Рис. номер 4)
Мужчина воплощение принципа ЯН, женщина — принципа ИНЬ. И опять-таки, не стоит сводить эти понятия в плоскость: в каждом из нас хватает той и другой энергии в различных их воплощениях, и примитивное плоскостное соотношение этих принципов будет выглядеть так: мужчина чуть больше ЯН, женщина чуть больше ИНЬ. Но! Мужские половые клетки имеют ИНЬскую природу, женские — ЯНскую. Все тот же принцип взаимопревращения энергий: ЯН приходит, ИНЬ уходит, ИНЬ приходит — ЯН уходит. Или другими словами: ИНЬ порождает ЯН, ЯН порождает ИНЬ.
Отсюда простой в своей сути вывод: чтобы состоялся мужчина ЯН, необходима энергия ИНЬ, телу нужен плотный контакт с ИНЬскими энергиями: сыростью, холодом.
Именно в динамическом взаимодействии с геофизическими факторами планеты выпестовывался человек как вид, и именно эти факторы имеют решающее значение для хрупкого баланса человеческого здоровья.
Факторы внешнего мира имеют не только ИНЬскую, но и ЯНскую природу, сюда относятся: жара, сухость, ветер. Для гармонии необходим контакт со всеми этими факторами, как мужчине, так и женщине. Только женщине как представительнице ИНЬского начала, нужно чуть меньше ИНЬ и чуть больше ЯН, чуть меньше сырости и холода и чуть больше жары и ветра. Мужчине — соответственно все наоборот.
Наше хитренькое сознание постоянно все переиначит на свой лад и тут же подсунет вам готовое решение: закутайся потеплее в шубу — вот и будет "чуть больше ЯН".
Не будет. Продуцируемое телом тепло никогда вас не согреет, это не та энергия, от которой делается тепло и хорошо. Чувство жара в теле после погружения в прорубь — вот истинная энергия ЯН.
Кстати, совсем уж беспардонный вопрос: ваши гениталии видели хотя бы раз в жизни солнце (период розового младенчества не считается)? Ощущали ледяную воду?
Ответ общеизвестен: культуральное табу на обнажение интимных частей тела. Дописываю от себя: приводит к стойкой дисфункции этих "частей".
Посмотрите, что творится на наших пляжах: трехлетний ребенок с подачи "культурных" родителей уже знает, что такое купальник и что такое стыдливость — вылазит из воды погреться на песке и как минимум полчаса еще испытывает дискомфорт в мокрых, сырых тряпках. А потом опять лезет в воду... А наутро — простуда. "Перекупались!" Не перекупались, нет, от воды не болеют — болеют от сырости.
Еще информация к размышлению: слоны в Африке в период брачного сезона поднимаются на ледники Килиманджаро и студят там свои "части".
Так что, уважаемые соотечественники, причина наших недомоганий в нас самих, в наших, с позволения сказать, культурных привычках. Можно для начала порекомендовать женщинам носить поменьше синтетики и потеплее одеваться зимой, мужчинам, напротив, носить одежду попросторнее и не кутаться в теплые вещи. К этим советам сами собой прилагаются здравый смысл и чувство меры. Если вы, преисполнившись энтузиазма от прочитанного, ринетесь вслед за слонами на Килиманджаро и отморозите то немногое, что у вас еще функционирует,— автор вам таких советов не давал и претензий не примет однозначно.
Лечение стихиями — тема абсолютно не разработанная в медицине и целиком отданная на откуп "мыслителям" от физкультуры и спорта, едва знакомым с физиологией и совершенно не знающим патологии.
Вместе с тем мне хотелось бы остеречь от этих экстремальных методик лечения прежде всего подростков. Однозначно можно рекомендовать холодные купания детям, начиная с грудного возраста, взрослым всех возрастов. Подросткам с 10 до 17 лет только после консультации, а если это необходимо — только после коррекции обмена у врача-гомеопата. Надеюсь, понятно говорю: у гомеопата, не у педиатра...
Дело в том, что именно у подростков по причине быстрого роста и интенсификации процессов созревания становится уязвимым обмен фосфорнокислого кальция, отвечающий помимо прочего и за такую функцию, как устойчивость организма к туберкулезу. Недаром туберкулезом заболевают чаще всего в этом возрасте. Мне известны случаи, когда по советам, вычитанным в книжках безответственных авторов, дети "дозакаливались" до этой страшной болезни.
Лечение стихиями — это все та же гармонизация энергий ИНЬ-ЯН. Один из пациентов рассказывал мне, как он лечил геморрой с профузным кровотечением. Ночью (дело было в январе) ему приснилось, что нужно выйти босиком на снег, сесть, извиняюсь, голой попой в сугроб... Что он и сделал немедленно, и уже два года, как забыл про свою беду.
Тема сосудистой патологии тесно примыкает к теме сексуальных расстройств. Цветочки разные, корешок у них один. И прежде чем резать безобразно раздутые вены на ногах или "гроздья" геморроя, может, стоит попробовать менее травматичные методики лечения?
Холод, напомню, это энергия ИНЬ. Гомо современному, забывшему, что значит пробежаться босиком по траве или снегу, именно этой энергии чаще всего не хватает. Представьте себе, что теплообменник вашего холодильника укутан шубой, представьте, что из этого выйдет, и вы поймете, о чем я говорю.
Случай — не мой, вычитал недавно в "Московском комсомольце": женщина вылечила своего трехлетнего ребенка с детским церебральным параличом все той же процедурой — попой в сугроб. Через неделю ребенок начал ходить.
Привожу этот случай потому лишь, что нисколько не сомневаюсь в его подлинности, в мою схему (впрочем, все, что я излагаю, было известно задолго до моего рождения) гармонизации энергий природными стихиями он укладывается полностью.
После всего сказанного мне остается только искренне посочувствовать жителям больших городов, лишенных полноценного контакта со стихиями. Что, собственно, говорить о жителях городов, когда в своей деревне я знаю людей, доживших до глубокой старости и ни разу в жизни — ни разу! — не искупавшихся в море.
"Все-таки доживших до глубокой старости..."— возразит оппонент. Доживших, согласен. Вопрос: как доживших? Мне лично как субъекту важно не сколько прожить, а как прожить. Если до восьмидесяти на пилюлях, вызовах по ночам "скорой", с сенильным слабоумием и недержанием мочи — увольте.
Каждый для себя решает этот вопрос сам: как жить, где жить, у кого и как лечиться, кому исповедоваться. Если человек лезет под трамвай... Впрочем, это уже пройденная тема.
МИФ ПЯТЫЙ ЧЕЛОВЕК — ВЕНЕЦ ЭВОЛЮЦИИ...
Вообще-то, корова — венец эволюции, потому что она может часами жевать одну и ту же интеллектуальную жвачку. А.Калачинский
...Равно как царь природы, "по образу и подобию Божию" и прочая, и прочая. Нас, уважаемые соратники по трону, на этой планете уже шесть миллиардов. Не напоминает ли вам эта ситуация, э-э, как бы кого не обидеть, — словом, блохи на собаке тоже полагают, что они вполне владеют ситуацией, то бишь собакой. Возможно, также они полагают, что Господь создал собаку затем, чтобы блохам было, где жить. Возможно, в их блошином интеллекте мелькает другой раз мысль, что все прочие точки зрения права на существование не имеют, поскольку противоречат общепринятой...
Что мы, собственно, знаем об этой эволюции, что без тени сомнения короновали себя? Механизмы ее нам по-прежнему неясны, если не считать теории естественного отбора, имеющей узкоприкладное значение. Внешние ее контуры только-только начинают прорисовываться легким абрисом. И все это под вой и улюлюканье антидарвинистов, одним махом сметающих со сцены все, что движется.
— А почему, эта-понимаешь, генетики из собаки кота сделать не могут?
Стоит ли такой собеседник полемики? А с другой стороны, кто сказал, что теория эволюции свята и неприкасаема? И раз уж в споре рождается истина, не поискать ли эту истину еще раз?
Продолжая тему, вернемся к полюбившимся нам ИНЬ и ЯН, о которых еще древние говорили, что они основа всего сущего. Не первопричина — основа, не будем путать эти понятия. Что интересно, культуры древнего Китая и древней Греции были практически изолированы друг от друга, но вслед за китайскими мыслителями древнегреческий философ Стратон утверждал, что все сущее в мире сотворено из тепла и холода.
Не уверен до конца, что можно придать вращательное движение той философской категории, которую мы когда-то противопоставили всему Сущему и нарекли НИЧТО. Ничто — оно и есть ничто.
Сколько мы ни раздвигали бы рамки Сущего, пытаясь эволюционным порядком дотянуться мыслью до своих основ, встраивая в эти рамки спекулятивные теории о внеземном происхождении жизни, инопланетянах, сомнительном эфире или господе Боге, — мысль в конце концов упирается в некий предел, за которым не фигурирует, не маячит и не находится Ничто.
Помню свой первый диспут на эту тему в шестилетнем возрасте с соседской девочкой Галей. Гале было девять, она училась во втором классе, и, конечно, казалась мне очень умной и взрослой.
— Галя, а что за этой сопкой?
— Там большой зеленый лес, в нем звери живут.
— А за лесом?
Галя, подумав для значительности:
— За лесом море. В нем живут рыбы.
— А за морем?
— Ну... за морем, наверно, небо.
— А за небом?
— За небом звезды... А дальше я и сама не знаю.
Незнание — это предел сущего для нас. И сколько бы мы не совершали в этом направлении усилий, предел останется всегда.
И все-таки: все возникло из НИЧЕГО. Так что давайте попытаемся выстроить некую модель на пустом месте. Впрочем, пустота, пустое место уже предполагает отсутствие чего-то, а значит — жесткую привязку к системе координат. НИЧТО — это качественно иная категория.
Рассматривать ли нам уже знакомые понятия: энтальпию-энтропию, ЯН и ИНЬ, центростремительную силу и силу центробежную как НЕЧТО и НИЧТО? И что такое холод? Просто отсутствие тепла или столь же феноменальный вид энергии с зеркально противоположными характеристиками?
Просто отсутствие энергии, ее неприсутствие не способно к совершению работы. Эффект холода каждую зиму демонстрирует нам нечто иное: лопаются деревья, рвутся рельсы и провода, и преодоление этого разрушительного эффекта требует затрат массы положительных усилий.
Приходится признать, если проводить полные параллели между всеми означенными понятиями как со знаком "+", так и со знаком "-", с НЕЧТО и НИЧТО в заглавных строках, что НИЧТО в этом свете обретает вполне зримый, быть может, непривычный взгляду, но конкретный контур и смысл, не имеющий с классическим НИЧТО ничего общего — НИЧТО, с появлением которого вдруг возникает проекция симметричного и тем самым обретающего гармонию мироздания. (рис. 5)
Справедливо, наверно, будет предположить, что как таковое классическое НИЧТО есть третье (и основное) состояние Бытия, лежащее в узком диапазоне между "+" и "-", которое на схеме обозначено как 0-пространство, характеризующееся полным отсутствием полярных характеристик, и прежде всего — отсутствием развития.
Прямолинейное равномерное движение отвечает всецело такому нулевому состоянию, состоянию абсолютного равновесия, абсолютного покоя.
Бытие, таким образом, есть некий колебательный ритм около нулевой оси. И это еще не само Бытие, лишь его схема, набросок, программа. Кровь и плоть эта программа обретает не от колебательных движений как таковых, а от движений неравномерных, непрямолинейных и неравновесных — т.е. в процессе ускорения. Именно при круговом движении спонтанно возникают СИЛЫ УСКОРЕНИЯ с положительным и отрицательным знаками, силы центростремительная и центробежная.
Следовательно, именно ускорение, как положительное, так и отрицательное является некой самоценной сущностью, позволяющей характеризовать систему как динамическую. Бытие — это процесс возмущения Небытия, НЕЧТО рождается из НИЧТО (и в НИЧТО возвращается) в результате НЕРАВНОДЕЙСТВУЮЩЕЙ двух сил, сил ИНЬ и ЯН, и характеризуется прежде всего неравновесным состоянием.
Образно говоря, центробежная и центростремительная силы, формируя все сущее посредством динамического напряжения между своими полюсами, в буквальном смысле слова вытягивают НЕЧТО из НИЧТО. Пока есть напряжение, до тех пор есть движение и развитие как высшая его форма. Уберите со сцены действующие силы — и вся Вселенная, которую мы полагаем грандиозной и необъятной, коллапсирует быстрее, чем вздрогнут ваши ресницы, исчезнет, превратится в НИЧТО.
Мир динамичен в высшей степени. Весь видимый мир, начиная с пространства-времени и заканчивая заклепкой на ваших джинсах, порожден напряжением, существующим между полюсами ИНЬ и ЯН. Не ищите пределов Вселенной, она вся у вас на ладони. Принцип един и для атома, и для галактик. Одно и то же явление, отражаясь в бесчисленных зеркалах, создает иллюзию грандиозности и необъятности мира. Есть ИНЬ и ЯН, все остальное — мнимые величины. Есть бесконечный хоровод перетекающих друг в друга энергий; есть извечное стремление этих энергий друг к другу, стремление слиться, вспыхнуть и угаснуть, вернувшись в нулевое состояние; и есть более великий принцип, не позволяющий реализоваться этому сценарию, принцип, ориентирующий энергии на движение к идеалу: идеалом ЯН выступает точка, идеалом ИНЬ — бесконечность. Идеал недостижим ни в том, ни в другом случае — старая комедия про осла, вечно бегущего за подвязанной к морде морковкой. Именно на этом противоречии и зиждется идея вселенского движения.
Неравномерность колебательных ритмов держится всецело на неравновесном соотношении сил ИНЬ и ЯН. ЯН — это созидание, ИНЬ — разрушение (но не смерть!). Существование всякой системы оканчивается разрушением и, казалось бы, неизбежно когда-нибудь все силы ЯН перетекут в ИНЬ и на этом вселенская комедия окончится. Но само наличие динамических систем, их относительная устойчивость во времени отчасти уравновешивает баланс сил.
О целях всемирного движения говорить не принято. В науке. У нас диспут философский, философу, как юродивому позволительна любая глупость. И почему бы нам таким вопросом не задаться?
Всемирные законы: термодинамики, электродинамики, гравитации — косвенно свидетельствуют о целях движения, и напрямую — о том, что самоценно не движение как таковое, а РАЗВИТИЕ как высшая форма всякого движения. Развитие — ускорение... Физические законы — это, прежде всего, законы развития. Развитие предполагает цель. И мир оживает в развитии...
Система возникает, развивается, разрушается и умирает. Остается работа, эффект, этой системой выполненный. Именно эффект, результат действия систем окончательно уравновешивает баланс сил. И здесь мы уже окончательно выпадаем из рамок однобокого материализма и вторгаемся в область идеального, духовного, где в принципе не годится ни наша система координат, ни наша знаковая система, ни мозг как инструмент познания... Оставим эту тему до лучших времен.
Элементарная частица — соединение элементарных частиц-атом-молекула-вещество-соединения веществ (функция1-функция2-функция3...) — новые соединения и качественно более высокие функции... Этот ряд бесконечен. От простого к сложному, от сложного — к сложнейшему. От физики — к химии, от химии — к биологии, от биологии — к психологии, от психологии — к религии... Только чем выше, тем более размытыми и неконкретными становятся наши знания.
Дотошный и нетерпеливый читатель спросит: не слишком ли издалека начата тема, когда мы перейдем, наконец, к живой материи и эволюции живых систем?
А что вы, собственно, мой глубокоуважаемый читатель (без тени иронии, мне действительно радостно оттого, что вы добрались до этих строк), вкладываете в понятие ЖИВОЕ, ЖИЗНЬ? Что-то теплое и движется? Паровоз теплый и движется. Само себя воспроизводит? Тоже не критерии, машины уже в состоянии это делать... Мыслит, болеет, страдает? Чем еще отличается так называемое ЖИВОЕ от НЕЖИВОГО? Не станете же вы, надеюсь, всерьез цитировать Энгельса и иже с ним...
Извините, автор таких принципиальных различий не усматривает, и, может быть опрометчиво и поспешно заявляет: жизни нет. Жизни нет как конечной цели эволюции, жизни нет как вынесенной за рамки особой качественной категории динамических систем. Нет этого качества.
Жизни как таковой нет именно потому, что материя живая вся, от атома до галактик. Живая, потому что движется, развивается. Человек — плоть от плоти звездного вещества, и законы, управляющие тем и другим ,— одни и те же.
Наши мудрствования о происхождении жизни и человека объясняются исключительно близорукостью и слишком трепетным отношением к собственным персонам. Подкорректируйте зрение, отрешитесь на минуту от эмоций, и вы увидите, что этот мир един, что любой из Ивановых-Смитов-Аль-саидов из атомов создан и в это состояние когда-нибудь возвратится, что так называемая одушевленность, духовность человеческих созданий (функция, без сомнения, прекрасная и великая) сводима все к тем же полярностям и всецело подчинена давно нам известным физическим законам. Что эта духовность, одухотворенность присуща в той или иной мере всему сущему, независимо от наших представлений об этом сущем, полагаем мы его живым или не полагаем. Что даже творчество — вершина, казалось бы, человеческого духа — является лишь бледной тенью беспрерывного акта творения вещей и событий Природой, чему мы все свидетели... Придорожный камень — все то же живое и одухотворенное существо, как и ребенок, разбивший об него коленку. Несопоставимы энтропии этих двух систем: у камня она измеряется миллиардами лет, в то время как для ребенка ограничится едва ли сотней. И с этих временных позиций можно уже говорить о различиях качественных, но не принципиальных.
Жизнь можно трактовать по-разному, рассматривая и объясняя этот феномен с разных позиций, налепливая на этот феномен разные ярлыки, как мы это делали до сих пор с простыми в своей сути понятиями энтальпии и энтропии, запутываясь все больше в сетях различных знаковых систем.
Знаковые системы различны, феномен — един. Несколько слепых, ощупывая слона с разных сторон, по-разному составят себе представление об этом животном, и, что самое поразительное, каждый из НИХ будет прав! По-своему прав. До тех пор, пока он не станет настаивать на своей правоте как единственно верной.
И однозначно не прав будет скептик, отрицающий "феномен слона" только на том основании, что, ощупав ноги, не смог дотянуться до туловища, откуда эти ноги растут.
Рассуждая о таких знакомых, казалось бы, и в то же время таких отвлеченных "предметах", как жизнь и энергия — коренных понятиях нашего естествознания — мы поневоле будем скатываться в лоно рассуждательности и некоторого витийства, альтернативой которым могут быть только начетничество и догматизм. Причина в том, что эти понятия принципиально не вписываются в прокрустово ложе наших наукообразных формулировок, эти явления принципиально шире всех наших знаний и незнаний о них, и, может быть, именно к процессу познания приложимо понятие бесконечности.
Что такое энергия? И можно ли однозначно трактовать это в высшей степени неоднозначное явление?
Объяснить, что такое энергия — значит объяснить все: от господа Бога до дурного настроения у соседки. И как можно при помощи статичной знаковой системы (языка) дать определение тому, что в высшей степени чуждо всякой статике, что бесконечно льется и не выливается, что без конца меняет направление, форму, цвет и даже название? Дежурный электрик с подстанции оперирует своим понятием энергии; физик, ловящий нейтрино — другим; иначе вспоминается былая энергичность старику на склоне лет; и совсем по-другому воспринимает это явление молящийся в храме.
У человечества нет даже науки, за исключением, быть может, философии, оперирующей качественными понятиями всеобъемлющего феномена под названием "энергия".
Не количество, а качество преобразований служит хоть каким-то ориентиром для желающего осмыслить феномен энергии; и это качество становится, в свою очередь, лишь отправной точкой для нового производного; а это — для следующего, все более тонкого и неуловимого, но в котором к своему удивлению мы обнаруживаем все то же вечное движение, распадающееся на все те же энтальпию, энтропию и... новое качество (функцию, эффект, работу). И только исходя из функции этого движения, его функциональной целесообразности, мы можем такую энергию дифференцировать от прочих и определить ей место в иерархии систем.
Попытка понять феномен мышления, функцию, вне сомнения, тончайшую и максимально подвижную, приведет нас к анализу пути энергетических взаимопревращений от сложного ко все более простому. От энергии структурных анатомо-гистологических связей (каковому понятию в системе наших познавательных ориентиров вообще нет места), замкнутых в шароподобный череп, к энергии сложных молекулярных, белково-углеводных взаимодействий. И далее — к энергии взаимосцепления простых элементов в составе молекулы — к понятию валентности этих элементов и орбитам их электронов (что уже более-менее внятно описывается уравнением Шредингера) — к составляющим атома — и в конце концов мы коснемся той праматерии, из которой сотворено вещество, — первичной (подозреваю, что реликтовой, особой) энергии, которая (вспомним еще раз Эйнштейна с его формулой Е = M c2 ) и есть суть вещей.
И на каждом этапе анализа мы вправе (и правом этим пользуемся беззастенчиво) описывать явления и события совершенно иными символами, нежели другие, копающие не столь глубоко или, напротив, не столь поверхностно. У физиков своя знаковая система, у химиков совершенно иная, биологи и психологи настаивают каждый на своей, хотя все говорят об одном и том же — об энергии и ее изменениях, о развитии.
И со всей очевидностью из этого следует, что мышление — не более чем одна из форм, одно из лиц великой обезьяны, имя которой — Энергия!
Нет вообще никаких отдельно существующих энергий (за исключением, быть может, первичной, реликтовой, энтропия которой не определяется), делимы они только в наших представлениях о мире, но не в самой природе вещей. Делимы функции, функциональная целесообразность, позволяющая нам дифференцировать энергию на потоки и виды, но с этого угла зрения мы на феномен энергии еще не заглядывались.
Есть ИНЬ и ЯН во всех своих ипостасях, есть извечное стремление этих энергий к слиянию, покою, небытию. И есть незримый круг, вечно очерчиваемый неведомым нам Сознанием, перед формой и законом которого пасует стремление. Сознание, разводящее Единое с помощью кривизны и угла по разные стороны, предопределившее тем самым иной вариант событий — удивительный и прекрасный в своей простоте.
Это — мир ребенка, забавляющегося видом копулирующих собак, мир танцующего Шивы, создавшего этих собак из Ничего, усилием своего воображения, и отдающего себе отчет, что стоит ослабить напряжение сдерживающих поводков, и собаки в порыве страсти разорвут друг друга.
Понятие реальности-ирреальности — дело субъективное и к единому знаменателю также несводимое. Если мы видим друг друга, слышим, изо дня в день толкаемся в очередях и трамваях, боимся, ненавидим и любим кого-то, ужинаем и начинаем день на унитазе, с надеждой ли, с тоской думаем о будущем и до хрипоты спорим о политике — это все еще не критерии реальности происходящего. Мне под наркозом грезились вещи куда более интересные и эмоционально положительные, оставившие по себе ощущение, нет — отчетливое убеждение, что мир, в котором я побывал, более реален и отчетлив, чем этот, в котором я пишу сейчас книгу. Из чего, однако, я не спешу делать выводы и объявлять собственное существование на Земле дурным сном.
Зато я стал понимать наркоманов: тяга к наркотикам — это своего рода душевный онанизм, репетиция смерти.
Есть вещи, доступные и понятные каждому с рождения и неуловимые в своей простоте всей великой армии академиков, пытающихся эти вещи отлить в готовую форму. Я есмь. Я существую. И в то же время: что есть то, что существует? Я — это мое тело? Я — это мои мысли?
Нас никто не спрашивал, хотим ли мы жить в этом мире. Не спрашивали нашего желания родиться нам мужчиной или женщиной, осетином или негром, в благословенной Франции или на забытой богом Чукотке, остаться маленьким или вырасти и заделаться отцом семейства, полного таких же непонятных, как сам, существ...
Мы рождаемся, растем, в свое время меняются зубы, В свой срок приходят возрастные изменения и нам становится необходимым другой человек, стареем, умираем... Что тут зависит от нашей воли? Тело живет по своим законам, и все-таки — мое!..
Мысли. Я пишу от первого лица, неизбежно касаюсь в рассуждениях собственной персоны, но знаю только то, что мысли эти не мои, мне не принадлежат, что я лишь направляю их поток на бумагу; что я сам — продукт социума, в котором живу, и неведомых мне сил, что не за что мне благодарить себя... Знаю еще, что на момент умирания я должен буду полностью изжить в себе ощущение Я, слить его со всем сущим безропотно и с благодарностью, потому что таковы законы Бытия и противоречить им, цепляться за свое Я и свою экзистенцию — значит обречь себя на фальшь и боль. Что абсолютно ничего не меняет, и чего я абсолютно не желаю...
Этот несовершенный дух в этом несовершенном теле в этом несовершенном мире... Имя мне — Ничто. Я — все то же взбаламученное вихрем Ничто и в Ничто возвращусь, когда силы иссякнут. После меня останется ненадолго звук, эхо, некое отвлеченное и обличенное знаком понятие. Но в затухающем режиме, согласно законам физики, иссякнет и оно.
Огорчен ли я? При чем здесь, собственно, эмоции! Не огорчен, нет. Жизнь дана нам как комедия — посмеяться и умереть, захлебнувшись счастливым смехом. Драму либо трагедию лепим из нее уже мы сами, уродуя сценарий. Потому так фальшива и бездарна подчас наша игра, наши мысли и дела. И все, что несет с собой простоту и свет, инстинктивно вызывает в нас эмоции отторжения.
Все так, но только боль напомнит вдруг, что ты еще величина... Боль — это сублимированный страх, и не затем ли она знакома человеку, чтобы он не растерял себя, свое "Я" раньше времени?
МИФ ШЕСТОЙ. Я.
Я — последняя буква в алфавите. Общеизвестная банальность.
Ребенок рождается с чувством абсолютного эгоцентризма, с абсолютно проявленным ощущением своей самости, своей истинности, отдельности своего "Я" и своей персоны от прочего мира.
Это — следствие. Причина в резкой смене условий обитания: из теплого маминого животика — в холодный и циничный мир. Эта смена обстановки однозначно вызывает реакцию отторжения, нежелания, и чем сильнее эта реакция, тем сильнее ребенок испытывает при своем появлении страх и боль.
Ощущение "Я" при ближайшем рассмотрении оказывается фикцией. Что зависит от нашей воли или нашего желания?
При взгляде несфокусированном ощущение собственного "Я" становится величиной как производное элементарного страха, детских страхов момента рождения и раннего детского возраста. Ноуменален страх — становится феноменом ощущение "Я". Страх изложницы, "Я" — отливка. И не более того.
Мы все появляемся в этот мир с чувством собственной исключительности. И даже мой спаниель Лизка восьми месяцев отроду при звуке открывающегося холодильника искренно полагает, что холодильник существует затем, чтобы держать там собачью еду (не вообще собачью, а персонально ее, Лизкину) а хозяин... ну, как сказать! — должен же кто-то накладывать еду в Лизкину миску и водить такую славную собаку на прогулку...
Мы все появляемся в этот мир с чувством собственной исключительности, чувством абсолютной значимости собственного "Я", моего Эго. И мы ДОЛЖНЫ за краткий миг жизни успеть трансформировать это чувство в полную его противоположность, в чувство абсолютной сопричастности великому царству пыли и песка. Уходить из жизни следует именно так. И здоровье дается только на этом пути. Тем, кого не устраивают употребленные мною слова: должны и следует, тем, кто считает, что никому ничего он не должен, напомню, что смерть уравнивает всех: и бомжа дядю Ваню, и нового русского Иванова, что должны мы на самом деле всем и всему, и себе в последнюю очередь, что иное мироощущение предполагает элементарную интеллектуальную и душевную незрелость со всеми вытекающими последствиями.
В конце концов, именно это условие выступает в качестве основного для достижения царства Божьего во всех религиях: от христианства до буддизма. Культовые разночтения — не в счет.
В процессе Всемирного развития возникла идея дискретности, персонификации вещества, и с этого момента обрело право на существование то, что мы зовем живой материей. Идея возникла и реализовалась достаточно оригинальным образом (в оригинальности Творцу не откажешь): "Пусть каждый ноль полагает себя единицей настолько, насколько он в силах бояться". Появился страх, и возникла биологическая жизнь. Страх, персонификация, желание оградить свой собственный мир от мира прочего — есть основополагающее отличие материи живой от материи неживой. Это — мир эгоизма, тоски по недостижимому ЯНскому идеалу (ЯН стремится к точке). Точка — аналог "черной дыры", системы, бесконечно вбирающей, берущей и не отдающей во внешнюю среду ничего. Эгоизм — есть визитная карточка жизни. И жизненная сила — это прежде всего сила ЯН, центростремительная сила. Других отличий материи живой от неживой я не нахожу.
С этих позиций мне как врачу подозрительны альтруисты. Часто за этим, казалось бы, величайшим проявлением человеческого духа стоит деструктивное начало, элементарная аутоагрессия. К примеру, конституциональный тип АУРУМ, тип с пораженным обменом золота в организме, тип с тяжелейшей наследственностью сифилистической природы, имеет такую характерную черту: бескорыстен, зарабатывает деньги, чтобы раздавать их. Финалом его истории болезни, как правило, становится суицид либо серьезная депрессия. Цепочка мотивов поведения отслеживается легко: человек раздает то, что имеет, потому что не собирается дальше жить. Мотив может быть неосознанным до последнего момента, пока отчаяние, финансовый крах или еще какая беда не толкнут человека на последний шаг.
Эгоисты с собой не кончают, эти жизнь любят и живут прекрасно.
Впрочем, эта информация практического значения не имеет: только специалист в состоянии дифференцировать альтруизм деструктивный от истинного.
Именно страх, боль стимулирует ощущение "Я" и определяет мотивацию всех поступков в жизни. Страх и Секс дают ощущение жизни. Поэтому человек всегда будет любить и ненавидеть.
Страх — сильнейшая эмоция и свое блокирующее действие на нервные центры обнаруживает даже в пустяках: попробуйте "забояться" забыть какую-нибудь мысль — эффект будет моментальным, мысль вы потеряете надолго.
Ощущение "Я" формируется вторично, и те, самые первые страхи момента рождения и первых дней жизни, зафиксированная мозгом память о дискомфорте и боли будут цепко держать это ощущение на поверхности. Я хочу! Я знаю! Я самый первый! Я самый лучший!..
Ощущение "Я" прет из смертного на каждом шагу, определяет не только мотивацию его поступков от желания сходить на горшок до всесокрушающего стремления "выбиться в люди": стать президентом, миллионером, суперменом, — но по крупному счету определяет и его отношение к окружающему миру, его позицию в этом мире.
Можно предположить на этом основании, что наверх выбиваются самые напуганные из нас, те, кто не сумел перешагнуть через детские страхи. Чем больше у человека власти, чем "круче" "Джип" — тем более вероятно, что ведет его по жизни не свободный разум, а комплекс глубинных неотработанных своевременно детских (и более поздних) страхов.
Тех немногих из нуворишей, что встречались мне в практике, я лечил в конечном счете и единственно — от страхов.
Того же рода явление — увлечение боевыми искусствами. Один только вид ребенка или молодого человека, отрабатывающего в группе себе подобных приемы у-шу, или каратэ, способен многое сказать о его прошлом, впрочем, как и о будущем.
Это не прошлое и не будущее — это история болезни.
Истинно нашего в этом мире — только наши страхи, наша боль и ощущение "Я". Во всем остальном человек — это функция, непонятная и чуждая ему программа, которой он волей-неволей должен следовать. Кто-то или что-то решает за нас, когда нам родиться, когда жениться, прожить жизнь слесарем или олигархом, больным или здоровым, любимым или ненавидимым.
Точно так же ничего не зависит от нашей воли, от нашего "Я" в событиях внешнего мира: быть лету или зиме, войне в Чечне, или миру на Камчатке... Налицо конструктивная и функциональная заданность Гомо сапиенса.
Можно предполагать или тешить себя иллюзиями, что что-то остается все же в воле человека, что пусть совсем узкий, но существует некий коридор в поле вероятностей, в котором человек может реализовать свое право выбора... Как предположить и то, что неотработанный груз детских и последующих страхов и это сомнительное право сводит на нет. Страх как фундаментальная эмоция очень жестко программирует модус поведения и тем самым делает неактуальной любую дискуссию о праве выбора человека перед лицом равных вероятностей. Выбора нет. Напуганное сознание, не имея смелости беспристрастно взглянуть на причину собственного беспокойства, будет отчаянно барахтаться в направлении кажущейся безопасности: если дом, то со стальными решетками на окнах, если заработок — то в иностранной валюте и как можно больше... Сколько из нас мыслит иначе?
От себя не убежишь. Безумная гонка по жизни с собственным страхом на плечах — это уже не комедия. Варианты заключительных актов этой бездарной пьесы мы наблюдаем ежечасно на собственном и чужих примерах: пьянство, агрессивность, самоубийства...
Ощущение "Я" — это бунт против воли более великой, чем твоя собственная, и в чьей, собственно, власти решение ключевых вопросов бытия, вопросов жизни и смерти. Человек бунтует, и мало ли что ему не нравится: время появления на свет, условия появления, обстоятельства жизни — тем самым он проявляет свое "Я" и, как ему кажется, свое право решать, распоряжаться своей судьбой.
Более чем достаточно поводов ужаснуться непостижимости бытия. Ужаснуться и начать лихорадочно двигать локтями, расчищая себе дорогу среди некоторого множества себе подобных, неважно, если кто-то вскрикнет от боли при твоих "экзерциях", неважно, что кто-то упал и ты наступил на него — вперед, вперед, успеть выбиться, успеть заявить себя, пока мрак не поглотил все!..
И единая человеческая общность вдруг распадается на миллионы самостей, низводя целенаправленное и великое в своей цели движение до банального броуновского.
Непонятное пугает, непостижимое ужасает до сырости в штанишках. Закрыть глаза, отгородиться! Если мой слабенький мозг не в состоянии постигнуть всю тщету бытия — низведем это Бытие до постижимого уровня. Какая там вечность-бесконечностъ-движение-Бог?! Нет этого в природе, блеф, безделка, игра больного воображения. Есть жена, которую можно потрогать; есть мой автомобиль, он железный и ездит; есть начальник Иван Иванович, от которого можно схлопотать выговор, если вовремя не явишься на работу; есть счет в банке... Ну, что вам еще надо? Солнце? Пусть будет солнце, от него тепло и светло. Небо? Пусть будет небо, это даже красиво...
Этот мир материален! Есть только то, что я вижу, щупаю, ощущаю на вкус. Все остальное прочь!
Есть мир привычных нам явлений и понятий, ограниченный мирок наших ограниченных представлений о мире. И к нему неизменно начинает клониться вектор инстинкта любознательности по мере взросления человека.
Каждый ребенок задается вопросами: "Что есть я? Что такое мир? Зачем я появился на свет и в чем смысл жизни?" Пока человек в поиске, он ищет ответы на эти фундаментальные вопросы своего бытия, но все те же страхи, а может быть, банальная усталость рано или поздно замыкают круг поисков мирком понятных величин и тогда — неважно, идет речь о дворнике Петрове или о профессоре Сидорове — самой разумной позицией для такого субъекта становится оппозиция ко всему, что осталось за гранью понимания.
Страхи, все те же извечные страхи не только ведут человека по жизни, но наполняют, в конце концов, идейное содержание его поисков, движение заложенного в нем инстинкта любознательности, его отношение к миру, его место в этом мире и отношение к своему месту в этом мире.
Все. Вот вам подоплека идеологической борьбы в человеческом конгломерате. Все остальное — вытекающие сущности, будь то социальное устройство, технический прогресс, отсталость от него медицины и нежелание открыть глаза на очевидные истины.
Мы живем в фальшивом мире, порожденном нашим собственным отношением к этому миру. Боль — это тоже фальшь, это сигнал внешнего мира субъекту, что выбор был сделан неверно, что ты что-то не так сделал и не туда пошел... Чем фальшивее наше отношение к миру, тем сильнее и страшнее будет у нас болеть.
Человеку ведь много не нужно. Только понимание этого, осознание приходит не сразу, не вдруг. Для этого нужно вначале остановиться, выпасть из безумной гонки по жизни в обществе столь же напуганных себе подобных.
Во Вьетнаме лет двадцать назад я видел, как человек бывает счастлив жменькой риса. Раз в сутки, после чего работает по 10-12 часов, таская тяжеленные мешки...
Это напрочь опровергает все наши представления о роли пищи в жизни человека, и ее энергетических возможностях — соответственно.
Соотечественника из людей старшего поколения, переживших войну и голод, невозможно никакими доводами убедить в воздержанности в еде. Страдая утренними поносами, скрючиваясь то и дело от боли в печени, отравляя жизнь ближним своим несносным характером, — он будет, тем не менее, вставать в пять утра, (типичное время пробуждения и ухудшения самочувствия у пациентов с хроническим отравлением), греметь на кухне кастрюлями и половниками, готовить жирный плов из перемороженного неизвестно какой давности мяса или жарить не менее сомнительные окорочка, — а потом все это с каким-то экстатическим упоением пожирать. И снова мучиться, и медленно умирать, тупо уставясь в телевизор, и снова есть, есть, есть!
Ведущий мотив — все тот же страх. Разум, у кого он еще остался (вообще— то на такой диете эта функция отмирает первой), говорит, что нельзя наесться впрок, но пережитый отрицательный опыт и порожденный им страх упрямо твердит свое: есть! Есть больше, есть скорее, забивать холодильник едой, выкидывать протухшее и снова бежать в магазин!..
По этому лишь штриху можно представить весь ужас, что довелось пережить нашим несчастным старикам.
Как и сделать вывод, что маленькая фальшь порождает большую, а та, в свою очередь, — глобальную, которая фейерверком уже вполне весомых кирпичей рассыплется по нашим же головам. От "Утопии" Томаса Мора к "Капиталу" Карла Маркса, от "Антидюринга" — к обществу равных возможностей, где все заодно и нет места индивидуальным страхам, как и самому понятию индивидуальности; далее — к ненависти, голоду, полнейшей нравственной деморализации и... — все к тому же чувству абсолютной беспомощности и полнейшей уязвимости своей отдельно взятой персоны перед лицом жестокого и непредсказуемого мира, с чего когда-то все и началось.
Незрелое сознание заставляет людей кучковаться в банды на принципах этнических, географических и даже конфессиональных (не парадокс ли!). Неважен принцип в конце концов, важно наличие некоего духовного барьера, по одну сторону которого я и мы, а по другую — все остальные. Важен лозунг: кто не с нами, тот против нас. Так спокойнее, уютнее. Девальвируя вселенские страхи до зримых очертаний тебе известных людей и вещей, наделяя эти страхи именем "враг", ты тем самым обретаешь позицию и успокаиваешься — нет, замолкает подсознание, его голос заглушает кипящий яростью напуганный разум, избавиться от страха можно только убив страх. Значит, нужно убивать. Неважно, кто и что перед тобой. Если ОНО из-за барьера, с той стороны, если ОНО напрямую ассоциируется с ощущением страха в тебе — это ОНО и будем убивать.
Незрелое сознание, сознание напуганного жизнью ребенка отметает любую возможность альтернативного взгляда на вещи, любую возможность существования иной системы координат, иных жизненных позиций, жизненных ценностей, иного мерила этих ценностей...
И не стоит ломать голову, откуда берутся нравственные уроды, нелюди в человеческом обличье, террорист, прикрывающий семьдесят килограммов собственной перепуганной плоти беспомощным заложником — все оттуда же. Из детских сказок про Бабу-ягу, вовремя не рассказанных ему заботливой нянюшкой, из детских инфекций, которыми он вовремя не переболел, из нашего социального устройства, в конце концов, и наших заблуждений.
Можно прожить жизнь, сложив руки перед грядущим Небытием. Можно, отбросив лишние мысли, просто делать свое дело, растить детей. Можно всю жизнь карабкаться тернистыми склонами самосовершенствования, можно растворить свое "Я" в религиозном экстазе...
Все позиции будут равновелики. Потому что в мире сущего истинно все. Неистинно лишь отношение человека к Сущему и к самому себе. На мой взгляд, именно род смерти определяет, насколько истинной была позиция человека в жизни. Старушка-молочница, у которой я брал когда-то молоко, умерла, как и жила, — прекрасно: подоила корову, пришла домой, легла и больше не встала.
Мы по привычке считаем взрослым человека, перешагнувшего некий возрастной рубеж, получившего паспорт. Собственно, в нашей системе координат нет места другим привычкам и другим взглядам. И хотя очевидно всякому, что все негативные стороны жизни в социуме — от терроризма до коррупции — есть следствие душевного изъяна конкретного человека или группы людей, следствие элементарной душевной незрелости — наша наука психология явно пасует перед практическим решением таких проблем.
Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя — с этим высказыванием основоположника бунтарской философии следует согласиться. Но жить в обществе и быть свободным от страхов, на которых это общество выстроено и покоится — вполне возможно. Страх делает человека уязвимым в первую очередь к тем факторам, которые этот страх вызывают. Не стоит строить сложных теорий, экстраполировать эту сильнейшую эмоцию по воображаемой оси времени в некое будущее и готовить ей некую нишу-капкан в поле житейских вероятностей. Не ищите пределов времени, свое прошлое и свое будущее мы несем с собой, и первое достаточно жестко если не программирует, то предопределяет второе.
Страх — это беспокойство, тревога, боль, ненависть, обида, жадность... Все это лица одной эмоции. И может ли быть счастлив человек с таким грузом? Истинно счастливым может быть только истинно свободный. Пока человек боится, он несвободен.
И как тут не процитировать Чехова с его "По капле из себя раба...?" Как только этот процесс набирает силу, у человека появляется право выбора — право свободного человека. Феноменально ощущение Я, в ноумене страх, уходит в ноумен ощущение Я — и появляется феномен любви. Подлинное воплощение в своем теле, а своей персоны — в мире, в условиях планеты Земля, прекрасной, в общем-то, планеты, что там говорить, — возможно только на путях слияния с этой планетой, с силами, что здесь господствуют, на путях смирения и полного приятия того, что есть, что случилось и что случится. Мы все, все человечество — лишь материальный субстрат для проявления, реализации иной волны.
Человеку в этом мире отведена роль статиста, наблюдателя до тех пор, пока не умерли в нем страхи. Появляется феномен любви, и тогда вдруг становятся востребованными все качества личности: его интеллект, теневые или светлые стороны его души, мироощущение, и, конечно, ощущение собственного "Я". И тогда уже во многом от самого человека зависит, от его внутреннего выбора, станет ли он сам событием или уйдет со сцены все тем же статистом. Свобода и счастье — это элементарная любовь к окружающему миру. Так легко, и так сложно...
Обществом рабов, обществом напуганных людей проще манипулировать и управлять. Вся история человеческих сообществ — это история страха как универсального орудия принуждения и подчинения, самого действенного социального инструмента.
Впрочем, тема наших исследований лежит несколько в стороне от темы политики и социума. Страх как нежелание действовать. Страх как нежелание видеть. Страх как основополагающий мотив мировоззрения. Это вопросы самого злободневного бытия, и касаются они любого. И где, позвольте спросить, в этом безумном копошении есть место венцу? По-моему, у человека от венца имеется одна лишь венечная борозда.
Бог не любит жадных и гордых... Бог любит знающих свое место. Как хотите, соратники по трону, а я слезаю. Скучно и неуютно мне на этом жестком стуле.
Нишкни меня, Господи!

   
© salus 2013